Большие дела

Она стоит передо мной, уперев руки в бока и смеётся. Борис Буряце, сопровождающий её смотрит спокойно и практически без эмоций, лишь с лёгкой усмешкой.

— Галина! Какое счастье. А ведь я только прилетел. Вот только что, практически сию минуту.

— Нет, мне даже не позвонил, а сам тут вон с какими гренадёрами чаи гоняет! — оглядывает она Торшина-Лундгрена.

Он её, судя по всему узнаёт, поэтому уважительно кивает и в мгновение ока растворяется в небытии. Галя с Борей присаживаются за мой столик и делают заказ тут же, как из-под земли появившемуся официанту. Пирожные, чай, кофе.

— Попался, Егорка, — смеётся Галина. — Ну, всё, теперь ты от нас не отделаешься, не ускользнёшь. Пока все соки из тебя не выпьем, не отпустим.

Она смеётся и, удивительное дело, с её появлением настроение ощутимо повышается. Мы пьём чай, лопаем пирожные и беззаботно хохочем. Казалось бы, беззаботность и я — это два противоположных полюса, учитывая недавние события, а вот поди ж ты, хохочем и, более того, радуемся и наслаждаемся жизнью.

Борис тоже смеётся и в этот раз предстаёт куда более понятным и даже компанейским парнем.

— Слушай, Борис, — говорю я, когда Галя уходит «попудрить носик». — Можешь мне помочь с одним делом? Мне паспорт нужен.

— Паспорт? — удивляется он. — Заграничный? Боюсь, это не ко мне.

— Нет, не загран. Обычный советский паспорт. Желательно, а если быть точнее, просто необходимо, чтобы была московская прописка, а хозяин бы уже покоился где-нибудь на дне морском и чтобы в органах записи актов гражданского состояния об этом не было отметок. Паспорт бомжа, короче.

— Я что, похож на человека, который имеет дело с бомжами? — сдвигает он брови.

— Ты похож на человека, который хорошо разбирается в этой жизни и много чего знает, — усмехаюсь я. — Я в долгу не останусь.

— Это будет тысячи две стоить, — после паузы говорит он, значительно превосходя аппетиты дяди Гены.

Ну, а что вы хотите, столица.

— Я уверен, что намного меньше, — улыбаюсь я ему, — но нормальную, вменяемую цену я безусловно заплачу. Никаких проблем. И, более того, сообщу, когда нужно будет исчезнуть. Не сейчас, позднее, в будущем.

— Че-е-е-го? — тянет он.

— За это точно когда-нибудь спасибо скажешь. Тебя уже дёргали за ограбление вдовы Толстого?

Он прищуривается и становится похожим на волка, почувствовавшего опасность.

— Что ты об этом знаешь? — цедит он.

— Можешь спать спокойно, ничего у них на тебя нет. Не смогут они тебя к этому делу приплести, хотя кое-кому и хотелось бы. А вот когда смогут, я тебя предупрежу. Это не за паспорт, просто из личной симпатии.

— Вы чего тут, — подходит Галя, — такие настороженные? Ссоритесь что ли?

— Нет, Галя, — отвечает Буряце. — С чего бы нам ссориться? Наоборот, мы сильнее подружиться пытаемся.