Любви больше нет

— Дебил, — выдыхаю и все-таки жму на звонок.

Жмурюсь, когда слышу, как бойко пиликает трель в нашей квартире. Потом раздаются быстрые шаги. Те самые, которые я узнаю из миллиона других.

Поспешный щелчок замка и дверь распахивается. На пороге жена, в коротеньком банном халатике, с полотенцем на голове и разделителями между пальцами ног –половина ногтей накрашены, половина еще без цвета. Такая красивая, уютная, моя.

Пока моя.

— Привет…

У меня нет ни одного слова в запасе, я просто сгребаю ее в охапку и прижимаю к себе, упираюсь подбородком в макушку и не дышу. Словно боюсь пропустить момент, когда она исчезнет.

А она исчезнет. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через неделю…

Обнимаю ее и могу думать только об одном. Что теперь будет? Змея красноволосая теперь точно заляжет на дно и будет ждать удобного момента для смертельного броска.

И я не знаю, как ей помешать. Все козыри у нее в руках. Я сам их вручил, передал с почестями и всевозможными косяками. Идиот.

— Ты чего? — испуганно шепчет Тася.

Мой безумный вид напугал ее. Жена отстраняется и, обхватив ладонями мое лицо, встревоженно заглядывает в глаза:

— Максим, все в порядке?

Нет! Не в порядке! И ты ничем не сможешь помочь, потому что я собственноручно затолкал нас в такую сраку, из которой уже не выбраться.

— Да, все хорошо, — вымученно улыбаюсь, — просто соскучился.

— Макс, — ее голос срывается. Тася внезапно всхлипывает и бросается мне на шею, — скажи, что у нас все будет хорошо. Пожалуйста.

— Не плачь, — глажу ее по спине. Утешаю, а у самого ком в груди.

Надо признаваться. Вот прямо сейчас, потому что потом будет еще сложнее. И подходящего момента для таких разговоров не бывает. Надо просто это сделать.

— Тась… — признание застревает в горле. Я не могу продолжить. Все внутри меня протестует и сопротивляется.

Не могу! Просто хочу быть с ней рядом, хотя бы недолго. Всего несколько дней, о большем и не прошу, и не надеюсь. Просто еще чуть-чуть.

Она так крепко обнимает меня, что сбивается дыхание:

— Мне так страшно, — шепчет, и меня ведет от той горечи, что сочится в ее голосе.

Кое-как нахожу в себе силы улыбнуться:

— Тась, ну ты чего? Я всего на час задержался, а ты уж совсем расклеилась.

Она замолкает. Жмется ко мне, как доверчивая мышка, а потом судорожно втягивает воздух:

— Ты прав. Я такая дурочка…

Никакая она не дурочка – просто у нее отменная интуиция. Жена еще не понимает, но уже все чувствует…

— Знаешь, что… а пойдем в кино? — предлагаю первое, что приходит в голову, — купим билеты на последний сеанс, сядем на задний ряд и будем обжиматься, как сопливые студентики. Что скажешь?

Она смущенно улыбается и стирает со щек соленые капли:

— Я только из душа. У меня еще голова сырая.

— Суши. И поехали.

— Хорошо.