Нас больше нет

Достаточно того, что я и так с ними всеми познакомилась.

— Нет-нет, мы тебя так просто не отпустим. Лер, давай хоть полчасика, — просит Оля, смотря на меня огромными синющими глазами."

"Я делаю глубокий вдох. Все взгляды сейчас направлены на меня. Выжидающие и напряженные. Почему-то никто из них не желает, чтобы я поскорее убралась отсюда. Словно им и в самом деле интересна девушка, которая когда-то была женой Давида.

— Лера права, мы и так засиделись, — решает за нас двоих Давид, ставя точку в моем сомнении — остаться или уйти.

Какими бы милыми ни были его родственники, а для таких вот посиделок и в самом деле поздновато. Мне уже не в кайф. Скорее внапряг. Я больше не стремлюсь понравиться Давиду или его семье.

— Я завтра тогда заеду, корма собакам и коту насыплю.

— Жаль, что вы так быстро сбегаете, — говорит Мила. На ее лице и в самом деле выражение досады отпечатывается.

— Пока, ребят, — прощается Давид, который уходить, кажется, не очень-то и хочет.

— Приятно было познакомиться, Лер, — почти одновременно произносят все.

— И мне, — немного смутившись, киваю я и иду за Давидом.

— Мать навести, — кричит Даня ему вслед. Давид замедляет шаг, поворачивает голову к брату.

— На днях обязательно заеду. Хорошего отдыха.

Идем к воротам. Давид широким шагом, я же семеню рядом, слегка прихрамывая. Устала за сегодня безумно. День выдался длинным. Полным неожиданностей и эмоций.

— Тренировка отменяется? — спрашиваю, когда мы забираемся в салон его внедорожника.

Он — на водительское место. Я — на заднее сиденье. Кажется, я уже смирилась с присутствием Давида.

Он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. Обдумывает что-то. Отвечать не спешит.

— Я устала очень, — говорю ему, намекая на то, что к физической нагрузке вообще не расположена.

— Хорошо, перенесем на завтра.

Давид поворачивает ключ в зажигании, мотор начинает урчать. Пристегивает ремень безопасности и резво сдает назад, выезжая на дорогу.

— Послезавтра намечается благотворительный вечер, нужно будет туда всей семьей явиться, — сообщает мне, когда подъезжаем к дому отца.

Почему-то я больше не ассоциирую это место со своим домом. В мыслях только так: дом моего отца. Хотя и «отец» — это тоже громко сказано.

— Я не поеду, — качаю головой.

— Нужно, Лер, — отрывается от дороги Давид и смотрит на меня.

— Это отец тебя попросил сообщить мне? Самому ссыкотно заговорить со мной? — догадываюсь я.

— Ты же с ним не разговариваешь, — пожимает он плечами.

— Вот только не нужно этих нравоучений, — завожусь я. — Ты прекрасно знаешь причину моей неприязни к нему. И ты, кстати, тоже должен был держаться от него подальше. Ты же вроде злился, недоволен был его приказом. А теперь что?

— Теперь нет этой чертовой удавки на шее.