Нас больше нет

— У тебя все нормально? Нужно что-то? — интересуется он.

У него усталое выражение лица, бледная кожа, красные глаза. Словно он несколько дней не спал и не отдыхал.

Я хочу съязвить, но сдерживаюсь. Мне даже жаль его становится. Искренне.

— Ничего не нужно. Разве что обратно меня вернуть, — отвечаю и возвращаюсь взглядом к книге, давая понять, что на этом разговор окончен.

Отец вздыхает. Так и не дождавшись приглашения, проходит в мою комнату, закрывая за собой дверь.

Я его видеть вообще не рада. Мне одной побыть хочется.

— Потерпи немного, Лер. Я бы не настаивал на таких мерах, если бы все было так просто, — негромко говорит он.

— Я понимаю. Поэтому и терплю.

— Хоть кто-то что-то понимает.

Он осматривается по сторонам, словно впервые оказался здесь. Повисло неловкое молчание. Нам и раньше-то не о чем было поговорить, а сейчас и подавно. Те теплые отношения, что когда-то начали между нами прорастать, так и не успели набраться силы. Отец все испортил.

— Давид больше не будет непосредственно контактировать с тобой.

Услышав его слова, я резко поворачиваю к нему голову. Почему-то сердце начало быстрее биться.

Смотрю на отца, ожидая пояснений. Он уволил его или что-то случилось?

— У Леонова целый штат людей. Он слишком много на себя взвалил. Он командовать ими должен, а не выставлять себе лишние смены. К тому же тебе вряд ли приятно проводить с ним столько времени.

Я должна чувствовать радость от его слов. Разве не этого я хотела? Но вместо ожидаемого облегчения ощущаю укол разочарования. И даже себе признаться страшно, чем именно это вызвано.

— Богдан тебя устраивает? — пристально следя за моей реакцией на свои слова, спрашивает отец.

— Вполне, — киваю я.

Горло пересохло, я взглядом ищу бутылку с водой, которую предусмотрительно взяла с собой из кухни, чтобы лишний раз не спускаться и ни с кем не встречаться.

— Хорошо.

Отец прячет руки в карманах, переступает с ноги на ногу. Видно, что хочет еще что-то сказать, но не решается.

— Я скучал по тебе, дочь.

— Давай не будем, — прошу его, отворачиваясь.

Мы с отцом не виделись очень долго до моего возвращения в страну. Но «скучал» — это не о нас. Я до выпускного класса с бабушкой жила, а он приезжал всего несколько раз в год. В детстве так ждала этих встреч, впечатлить его хотела, а когда подросла, поняла, что плевать ему на меня. У него есть другие дочь, сын, жена, работа. Мне места не было во всем этом. Если бы бабушка не умерла, мы бы так и остались почти что чужими людьми.

— Я до сих пор себе простить не могу. Хотел как лучше, а получилось…

— Не надо. Я спать собираюсь, — намекаю на то, что ему пора. У самой же слезы в глазах собираются. И гнев изнутри поднимается. На отца, на Давида, на свою наивность и глупость.

— Ладно. Хороших снов, дочь.