Больше, чем страсть

От избытка чувств она сложила ладошки и прижала их к груди. – Расскажите! Пожалуйста, расскажите мне все!

– Нас не представили, – улыбнулся Даниил и протянул ей руку для рукопожатия.

– Меня зовут Глаша, – скороговоркой сказала девочка, вложив свою ладошку ему в руку, и поправилась: – Вернее, Глафира.

– Очень приятно, – кивнул Казарин, пожал ее ручку и спросил: – У вас будут еще выступления сегодня?

– Нет.

– Тогда, может, вам лучше переодеться, – мягко предложил он и пояснил, – здесь дует, а после выступления лучше не остывать.

– Да, Глаша, – тут же согласилась Надежда, – надо идти переодеваться. Давай, бегом.

– Я ей помогу, – положив руку на плечико Глаше, вызвалась Рива.

– А вы не уйдете? – спросила девочка у Казарина. – Расскажете мне про цирк?

– Я постараюсь, – улыбнулся он.

– Иди, – подтолкнула девочку Надя.

Девочка побежала к гримерным, но пару раз оглянулась на Казарина. Загремела музыка, на сцене выступали другие участники, и Максим Кузьмич махнул рукой в сторону выхода, предлагая отойти. Они прошли какими-то коридорами и через техническую дверь вышли в вестибюль, где уже можно было говорить, чем тут же и воспользовалась Надежда, напустившись с упреками на Казарина:

– Зачем ты ее критиковал? Она ребенок и так старалась, готовилась!

– Я критиковал не ее, если ты обратила внимание, а ее наставника, – уточнил спокойно Казарин.

– А что, Даниил Антонович, – вступил в разговор Максим Кузьмич, – вы там сказали про опасное сальто? Это действительно так?"

"– У них очень плохой учитель, думаю, даже не профессионал. И да, Максим Кузьмич, это реально опасно для детей. Если номера делаются неправильно, без должного профессионализма и знаний, риск очень велик. Во-первых, для формирования детского тела, костей, мышц, а во-вторых, просто травмоопасно. Например, ребята не докручивали сальто, а такие просчеты часто приводят к тому, что акробат «приходит», это термин такой, проще говоря, приземляется неустойчиво, неправильно на руки, и может повредить позвоночник, ну и так далее, – пояснил строгим тоном Даниил.

– Господи! – перепугалась всерьез Надюха и спросила: – Ты это точно знаешь?

– Поверь мне, я знаю это очень хорошо и более чем уверен в том, о чем говорю, – очень весомо заверил Казарин.

– И что же теперь делать? – перепугалась она.

– Либо срочно искать другого наставника, либо вообще отказаться от занятий акробатикой, – ответил Даниил и объяснил: – Переучивать после таких вот горе-учителей – это все равно что исправлять неправильно сросшийся перелом: требуется снова сломать кость и сложить заново. А это всегда опасно и ужасно больно.