Больше, чем страсть

Понимаете, тело, особенно детское, запоминает многократно повторенные упражнения, и ломать все это непросто.

– Но что же делать? – повторила она вопрос, посмотрела на деда совершенно расстроенно и вновь перевела взгляд на Казарина. – Во всей округе мы нашли только одного преподавателя, который дает уроки акробатики. Есть еще в районном центре цирковой кружок, но туда очень далеко и неудобно ездить, а Глаша так увлечена цирком, что просто без него не может, – и, улыбнувшись, принялась рассказывать, стараясь объяснить: – Совсем маленькая была, года три, когда мы ее первый раз в цирк привели. И всё, как заколдовали ребенка. С тех пор только о цирке разговоры. Вся комната плакатами обклеена, на дисках, флешках и в компьютере записи выступлений известных артистов. В прошлом году мы ездили в Москву на выступление Цирка дю Солей. Билеты за несколько месяцев в Интернете бронировали. Так Глаша посмотрела и два дня не могла разговаривать – молчала от потрясения. Потом говорит: вот там я хочу и буду выступать. И что я теперь должна ей сказать, что она не будет больше заниматься? Как я могу ей запретить?

– Увы, никак. Ты ничего не сможешь с этим сделать, – с сочувствием произнес Даниил, – у нее на самом деле уникальные способности и талант. И, как я понял, к тому же трудолюбие? – Он посмотрел вопросительно на Максима Кузьмича, мудро помалкивавшего до поры.

– Еще какое! – подтвердил тот. – Я бы сказал, железная упертость.

– А это для цирковых артистов основное, – кивнул Казарин, снова посмотрел на Надю и, стараясь произнести это помягче, сказал жесткую правду: – Тебе придется ее отпустить.

– Что значит отпустить? Как? Куда? – возмутилась ошарашенно она. – Ты вообще понимаешь, что говоришь?

– Никакой замечательный райцентр и цирковой кружок не спасет, – сочувствуя ей, объяснял Казарин. – Глаше нужен наставник из самых лучших. И заняться данным вопросом это надо прямо сейчас, пока еще можно исправить нанесенный вред. По-хорошему, таким деткам, как Глаша, надо заниматься у мастеров лет с семи, – и совсем уж стараясь смягчить слова, понимая, каково ей сейчас, добавил: – Если ты ее не отпустишь в большой город к настоящим наставникам или не дашь заниматься дальше, она сбежит сама или исковеркает себе жизнь, занявшись чем-то другим.

– Да откуда ты можешь это знать?! – беспредельно возмутилась Надюха, повысив голос.

– Я знаю, – вздохнул Казарин и, глядя ей в глаза, очень медленно, с нажимом на каждом слове, сказал: – Потому что она моя дочь.

– Как?.. – задохнулась Надя – Как ты?.. – И посмотрела на него пораженно. – Ты поэтому меня нашел? Из-за Глаши?

– Нет.