Больная родина

— По правилам? — уточнил Гаевский.

— Конечно. Главное правило — не придерживаться никаких правил. — Сергей достал телефон, отыскал нужный номер, вызвал абонента и передал аппарат Гаевскому. — Держи, он сейчас ответит.

«А если не ответит? — возникла интересная мысль. — Будем брать здание штурмом?»

Но абонент отозвался.

— Коряка Остап Алексеевич? — с легким сипом спросил Гаевский, выпячивая южное произношение. — Сотник Иван Харчевник беспокоит, вы меня не знаете. Вас интересует некий российский диверсант по имени Сергей Гайдук? Я говорю с вами с его телефона. — Константин поморщился, отставил от уха мобильник, из которого ударил залп самой забористой ругани. — Ставлю вас в известность, что указанный диверсант был схвачен сегодня утром бойцами батальона территориальной обороны. Да, он живой и здоровый, не волнуйтесь. Мы понимаем, что вы хотите с ним поработать, и не против его передать. Но мне хотелось бы обговорить ряд условий, перед тем как заключить. — Он снова замолк.

Коряка грязно ругался. Сергей различал фразы: «Наше общее дело!», «Какие могут быть условия?»

Гаевский терпеливо дождался, пока отгремит словесная канонада, и заявил:

— Давайте без нервов, Остап Алексеевич. Поговорим, придем к обоюдному согласию. Я нахожусь перед зданием вашей администрации. Подходите к постаменту, перетрем нашу тему. Не волнуйтесь, много мы с вас не потребуем. Нет, мы с вами не знакомы. Я не знаю, почему вам так кажется. До встречи. Слава Украине! — Гаевский отключил связь и проворчал: — Голос мой, видите ли, вроде бы ему знаком. А больше этому уроду ничего не мерещится?

Через полминуты из здания высыпала вся толпа. Молитва дошла по адресу!.. Коряка с распухшей физиономией вертелся юлой, подпрыгивал как кузнечик. Он скатился с крыльца и подался к постаменту, стреляя по сторонам глазами. За ним бежала вся ватага: долговязый Фюрер, «интеллигент» по кличке Зяма, горбоносый активист Борода. Катилось, отдуваясь, толстое недоразумение с отвисшими щеками.

«Не самая лучшая часть человечества», — мелькнула правильная мысль в голове Гайдука.

— Работаем, — лаконично бросил он.

Они вывалились из машины, уже в масках, закрывающих лица, с сумками, переброшенными за головы, размашисто зашагали к постаменту. Их уже засекли. Мелькнуло недоумение в заплывших глазах Коряки. Насторожился Фюрер. До снесенного памятника оставалось метров двадцать. Сергей и Костя одновременно потянулись к молниям на сумках, выхватили автоматы Калашникова с откидными металлическими прикладами. Дернулись, заметались испуганные фашисты. Коряка оскалился, принял хищную стойку, потянулся к кобуре под длинной рубашкой. Фюрер уже выхватил пистолет.

Он-то и получил первую пулю. Пальба разразилась над тихой площадью.