Больная родина

Я часто видела Быковского злым, но чтобы в такой ярости — это впервые. Он тряс меня как грушу, я думала, бросит на пол, затопчет, изнасилует. Отец пытался вступиться, а этот скот так его швырнул, что тот чуть сознание не потерял. Но с папой все в порядке, наглотался таблеток. Быковский орал, что я посмела променять его на другого. Как будто у нас с ним что-то было!.. Требовал подтвердить, что это был именно ты, обещал упечь за решетку за связь с диверсантом, за измену родине. Он отхлестал меня по щекам, бил по животу, грозился сжечь мой дом, да и твой попутно, убить Клавдию Павловну. Я пыталась ему сказать, что ты уехал и больше не вернешься. Не знаю, поверил ли. Потом Быковский бросился из дома. Я думала, что к тебе, но он припустил дальше по переулку. Сережа, я боюсь, что этот негодяй приведет дружков или коллег, а это совершенно отмороженные личности. Быковский трус, он боится что-то делать один.

Времени на размышление не оставалось. Возможно, Диана ошибалась, и Быковский не вернется. Но проверять некогда. Быковский мог не знать, что люди Коряки уже были здесь и убедились в том, что Сергея корова языком слизнула.

Он был уже одет, оставил растерянных женщин в горнице, вышел на крыльцо, осмотрелся. С пустыми руками встречать гостей как-то неприлично. Гайдук бросился на угол, к дровянику, закопался в кучу древесины, выудил тяжелую двухметровую жердину. Выдумывать что-то поизящнее было некогда.

Сергей помчался к калитке, выбежал в переулок. Был второй час ночи, городок спал. Ни фонарей, ни электричества в окнах. Ни одной живой души. Все мирно, безмятежно. Ничего, он подежурит, береженого бог бережет. Гайдук бросился в высокую траву на противоположной стороне проезжей части, залег по всем правилам военного искусства.

Ждать пришлось недолго. Надо же, как вовремя он подсуетился! Четыре тени приближались со стороны Варяжной, скользили в ночном воздухе. Почему они пешком? Оставили машину на улице, чтобы не светиться?

Сергею было все равно. Четыре крепких мужика приближались к ограде дома, в котором жила его мать. Один из них определенно был Быковский — здоровый, кряжистый. Сергей чуть не вылетел им наперерез, но ждал, терпел до последнего, дабы сработать наверняка. Злоумышленники уже притормаживали, приглушенно переговаривались. Быковский, замыкающий процессию, сыпал злобной матерщиной. Они растянулись цепью, первый из них подошел к калитке. Сергей напряженно всматривался в темноту. Двое точно были в милицейской форме, остальные непонятно в чем.

Это было показательно-образцовое избиение! Первый незваный гость уже тянулся к щеколде, когда за его спиной возник безмолвный силуэт. Жердина вонзилась в загривок. Мужчина взвыл от боли, насадил подбородок на острый клин штакетины.