Больная родина

 — Хотят присутствовать при захвате? Чувствуют, что от меня исходит реальная угроза?»

Петр поднял голову, утер рукавом кровь с лица, обнял жену, прижал к себе ребенка. Даша и Лиза продолжали плакать, потом повернули головы и исподлобья глядели, как из сада приближался понурый горе-родственник.

— Доволен, Сережа? — ядовито спросила Даша. — Все видел? Ну и как? Нравится, как нас здесь утюжат? Это ведь из-за тебя тоже!..

Он обнял сестрицу. Она разрыдалась у него на груди. Петр вяло ругнулся. Непоправимых повреждений муж сестры не получил, отделался парой тумаков и разбитой губой.

— Перестань, Дарья, — проворчал он, пряча глаза. — Нас и без Сереги прессовали бы. Хотя он, конечно, добавил проблем.

Сказать по существу было нечего. Сергей молчал. Он знал, что эти люди не продали бы его, даже зная, где он находится.

— Мы не сдадим тебя, — подтверждая его мысли, проворчал Петр. — Да это ничего и не решит. Я лишаюсь бизнеса, зато теперь смогу сидеть дома с Лизой. Не беда, что ее турнули из садика.

— Замечательно! — заявила Даша. — Мы целыми днями будем вместе, потому что я тоже лишусь заказов. Мы будем счастливы, но недолго, пока есть не захотим. Господи, нас в любом случае отсюда выживут — из дома, из города.

— В Россию поедем, — предложил Сергей. — Не пропадем. Руки-ноги есть, сможете заработать и восстановить достаток. В России это проще, чем в вашей стране, полной чудес.

— Угу, волшебник за нами прилетит, — буркнула Даша. — В голубом вертолете. И бесплатно вывезет за границу.

— Так, не раскисать! — приказал Сергей. — Живо в дом, и никуда не выходить. Сегодня ночью можете спать спокойно. Я еще вернусь. — Он начал пятиться во тьму огорода.

Сергей двигался старым маршрутом, но в обратную сторону, и едва не налетел на людей и машины. Он уткнулся в бурьян на краю переулка, пополз по-пластунски за трансформаторную будку. Возле дома матери в Бочарниковом переулке стояли машины с милицейской символикой, сновали тени.

Гайдук поразился — снова доблестная милиция? А смысл? Фашисты уже были, значит, менты обязаны знать, что тут происходит. Он притаился за железной будкой, набрался терпения. Звучали раздраженные мужские голоса, причем на мове. Он удивился еще больше. Ведь все местные менты говорят по-русски, в крайнем случае на суржике. Что за гастролеры?

Сквозь этот бубнеж прорывался голос матери. Она не кричала, не плакала, только говорила на надрывной ноте. Насилия к ней не применяли и арестовывать, похоже, не собирались.

Гайдук грыз травинку. Ожидание не затянулось. Из дома вышли несколько человек, вся компания загрузилась в машины, которые проехали мимо Сергея. Эти ребята, в принципе, запросто могли бы засечь его, но все обошлось. Гул моторов затих.

Он позвонил матери и сказал:

— Это я.