Ледяное сердце не болит

За двадцать минут осмотра Дима обнаружил несколько оберток от шоколадных батончиков разных мастей, три пустые пластиковые бутылки различной емкости, две смятые банки из-под пива и колы, монеты достоинством пятьдесят и десять копеек, а также одну украинскую гривну.

Улов майора оказался аналогичным – бутылки, фантики, банки. Плюс вырванная с мясом сверкающая золотом пуговица от форменной шинели. Пуговицу Савельев поместил в маленький полиэтиленовый пакетик, а затем в карман.

– Замечательная версия, – иронически прокомментировал действия опера журналист, – ее похитили твои же коллеги, менты. Какой-нибудь сержант Крышкин и младший сержант Кубышкин.

Да не дай бог. Типун тебе на язык, – серьезно ответствовал майор. – Ведь младший милицейский состав – это тонтон-макуты7 настоящие.

Дима в очередной раз поразился: и тому, что Савельев не защищает честь мундира, и тому, что тонтон-макутов знает, надо же. Совершенно зря он, конечно, к майору цепляется – да больно уж тяжело мучиться неизвестностью и гадать, а что же там происходит с Надей, прямо-таки душу эти мысли саднят.

Савельев хлопнул журналиста по плечу:

– Идем.

И они подошли ко входу в двухэтажный особнячок, на одном из подоконников которого Дима нашел Надину перчатку. Все окна в особнячке были темны"", лишь где-то в глубине подъезда мерцал вполнакала дежурный свет. У парадного блестела золотом табличка ОАО «Транскредитгаз – Центр». Майор нажал кнопку домофона. Где-то далеко-далеко в глубине особняка запиликал сигнал вызова. Через минуту домофон хрипло откликнулся:

– Кто?!

– Откройте, милиция! – гаркнул Савельев и поднес свое распахнутое удостоверение к глазку видеокамеры.

– Сейчас, – немедленно сбавил тон невидимый охранник.

Вскорости забрякали ключи, стукнул засов. Дверь красного дерева полуоткрылась, и выглянул одетый в черный комбинезон крепыш. Правую руку он на всякий случай держал на рукояти резиновой дубинки.

Опер сунул ему под нос удостоверение и представился:

– Майор Савельев, уголовный розыск. А это, – жест в сторону Димы, – капитан Полуянов. У нас есть основания полагать, что в непосредственной близости от вашего учреждения, а возможно, и на его территории сегодня было совершено преступление. Разрешите пройти!

Последние слова опера звучали отнюдь не как вопрос, но как утверждение, и были подкреплены мощным движением вовнутрь особняка. Охраннику ничего не оставалось делать, как пропустить его. Следом просочился и Полуянов. Он, по милости майора сменивший профессию, сейчас, чтобы походить на милиционера, изо всех сил делал морду кирпичом.

– У вас имеются камеры наружного наблюдения? – допрашивал охранника Савельев.

– Да, две.

– Как долго сохраняются записи?

– Трое суток.

– Отлично.