Ледяное сердце не болит

По пути, перекрикивая шум состава, Дима рассказал, наклонясь к уху опера, о том, как мужик, назвавшийся Георгием Ершовым, приставал к Надежде позавчера на улице, как вчера они пытались поговорить с ним по телефону, а также сколь безрезультатными оказались сегодняшние Димины поиски этого человека и ООО «Аргус», каковое он якобы возглавлял.

– А телефон его, – добавил Полуянов, – теперь не отвечает либо недоступен.

Опер, казалось, слушал его вполуха, но Дима готов был поклясться: на деле он не упускает ни единого факта.

Когда они уже поднимались по эскалатору наверх, Савельев спросил, чуть ли не задушевно, едва ли не впервые назвав журналиста по имени:

– Скажи мне, Дима: могла твоя девушка жить двойной жизнью? Встречаться с кем-то параллельно с тобой?

Полуянов немедленно отрицательно мотнул головой, но опер остановил его:

– Подумай сначала.

– Да тут и думать нечего! Надежда – она вся как на блюдечке. Своя, простая и бесхитростная. За что и люблю.

– Ну, ясно, – вздохнул Савельев: то ли дурачком прекраснодушным Диму посчитал, то ли, наоборот, позавидовал, что тому удивительная дивчина досталась.

Они вышли из метро.

– Ну, давай показывай, – молвил опер, – какими путями твоя герлфренд на работу ходила.

– Сюда, – махнул рукой в сторону Солянки Дима, – а потом вверх и налево в переулок.

– По какой стороне улицы обычно ходила?

– А черт его знает, – пожал плечами журналист.

– Ладно. Я иду по левой, ты – по правой. Идем не спеша. Внимательно смотрим под ноги и по сторонам.

А когда они повернули в переулок, ведущий к библиотеке, Дима издалека заметил черное пятно на подоконнике только что отреставрированного особнячка.

Предчувствуя что-то, с сильно забившимся сердцем Полуянов бросился к нему. Интуиция его не обманула: на подоконнике лежала почти новая женская кожаная перчатка. Он сразу узнал ее, потому что сам покупал перед зимой, в прошлом ноябре, в ЦУМе: черная, лайковая, размер восемь с половиной.

На Надиной ручке она сидела как влитая.

***Похититель явился, наверно, часа через три, когда Надя уже не ощущала ни рук своих связанных, ни ног, а ее мочевой пузырь, казалось, вот-вот разорвется. Еще чувствовалось, что под глазом наливался синяк и болела скула от побоев похитителя. А он явился, надменный, как хозяин, в той же куртке с капюшоном и той же детской маске. Спросил с порога:

– Сцать будешь?

Надя отчаянно закивала головой. А из чего ей было теперь выбирать? Только между покорностью или еще большим унижением.

Мужик подошел к кровати. Развязал ей ноги. Потом руки. Сказал грозно:

– Тихо сидеть!

Ногой выдвинул из-под кровати эмалированный таз. На табуретку положил мини-рулончик туалетной бумаги.

Ухмыльнулся:

– Прошу!

Надя сидела на кровати, разминала дико затекшие руки и ноги.