Ледяное сердце не болит

Комната размером около пятнадцати метров освещалась с потолка тусклой лампочкой без абажура. Стены были неоштукатуренными, выложенными из серых блоков. Потолок представлял собой простые бетонные плиты. На бетонном же полу там и сям лежали клоки пыли и мусор. Из мебели в подземелье имелась, кроме кровати, лишь табуретка с облезлой краской. Вход украшала мощная на вид железная дверь с глазком. Надежда готова была поклясться, что глазок этот устроен так, что позволяет снаружи осматривать ее комнату – а не наоборот. Во всяком случае, пару раз она заметила, что отражение света в нем меняется: кто-то явно заглядывал внутрь.

Спустя неопределенное время дверь распахнулась. На пороге возникла коренастая мужская фигура. Человек был в куртке с капюшоном, а лицо его скрывала маска – из старых, советских еще, новогодних: обезьянка с облезлой краской на щеке. Вид этой маски неожиданно успокоил Надю, но не потому, что детский карнавальный убор казался нелепым на взрослом мужике, а потому, что похититель счел нужным скрывать свое лицо. «Раз он не хочет, чтоб его узнали, – значит, у меня есть шанс выбраться отсюда», – оптимистично рассудила Надежда. В руках (кисти были скрыты под нитяными перчатками) мужчина держал алюминиевую миску, исходившую паром.

Он подошел к кровати и поставил миску на табуретку. Достал из кармана и положил рядом алюминиевую ложку. Миска почти до краев оказалась наполнена жидкой гречневой кашей. Затем похититель взялся обеими руками за Надины плечи, приподнял и усадил ее. После он отъединил ее руки и накрепко привязал одну из них, левую, к спинке кровати. Два раза проверил крепость узла. Мужчина касался Нади, она слышала его дыхание – но от него не исходило агрессии или сексуальности. Он был словно робот, не испытывающий никаких чувств и выполняющий заданную программу. Равнодушие похитителя показалось Наде добрым знаком.

Она стала трясти освобожденной правой рукой, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь."

"Следующим движением мужик сорвал с губ Нади пластырь (было довольно больно) и выдрал кляп из ее рта.

– Ешь! – скомандовал мужик из-под маски, кивнув на миску каши. – Когда поешь, развяжу ноги, сходишь в туалет.

Голос его звучал монотонно, словно принадлежал привыкшему ко всему и равнодушному тюремщику. Но, кем бы он ни был, Надя не собиралась подчиняться его воле и выполнять его приказы. Она набрала в легкие воздуха и завизжала самым противным голосом, на который только была способна:

– Отпусти меня!!! Отпусти! Гад! Подонок! Сволочь!

Надежда знала откуда-то (или сама догадалась), что главное, чего добиваются похитители на первых порах, это сломить волю жертвы к сопротивлению. И она решила не подчиняться никаким приказам маньяка – пусть даже ей будет хуже.