Ледяное сердце не болит

А Надя так и не успела рассмотреть его лица, только фигуру: среднего роста, однако мощный, мускулистый, с широкими плечами.

Итак, она стала пленницей.

У кого, почему, за что?

Она не знала.

***– Опять ты, – с явным оттенком неудовольствия проговорил майор Савельев, когда Дима позвонил ему на мобильный.

– Надю похитили, – без предисловий сообщил Полуянов.

– Кес ке се Надья? – почему-то по-французски переспросил опер.

– Забыл? Моя девушка. Надя Митрофанова. Та самая, что была на фотографии с выжженными глазами.

– Может, она просто от тебя сбежала?

– От меня девушки не сбегают.

– Охотно верю. А если она, к примеру, к своей матери срочно уехала?

– Ее мать несколько лет как умерла.

– Ну, к тетке – а тебя не успела поставить в известность.

– Да не может такого быть!.. Мы с ней простились сегодня в девять на «Алексеевской». В полдесятого она должна была быть на работе. Но на службу не приехала, и мобильник у нее молчит!

– Что я могу тебе посоветовать? Пиши заяву по месту жительства потерпевшей. Да только имей в виду: в розыск твою девушку не раньше чем через три дня объявят. Если сама не найдется.

– Черт, Савельев! – выкрикнул в трубку потерявший терпение Дима. – Неужели ты мне помочь не можешь?! Ну будь ты человеком! Я тебе заплачу!

Во-первых, крыспондент, не надо орать. Во-вторых, хватит паники. А в-третьих, чтобы я разговоров на счет «заплачу» от тебя больше не слышал. Понял меня?

– Да понял я все.

– А в-четвертых, обзвони всех знакомых, друзей или родственников твоей девушки. Всех!.. Может, она встретила свою старую школьную подругу и сейчас с ней мирно меряет шмотки в Манеже.

Как ни невероятна показалась Диме такая картина: Надя, пренебрегшая работой ради того, чтобы пробежаться с подружкой по магазинам, он буркнул:

– Ну, позвоню, – потому что в речи опера впервые появилось что-то человеческое. И явно слышалось какое-то многообещающее продолжение.

– А в-пятых, – внушительно обронил Савельев, – где, ты говоришь, распрощался со своей подружкой?

– У перехода, рядом с метро «Алексеевская».

– Тогда жди меня там. Сегодня в двадцать ноль-ноль.

– Спасибо, майор.

– Ты на машине?

– Да.

– Оставь ее. Она мне не понадобится.

***В комнате без окон Надежда потеряла представление о времени. Она по-прежнему лежала на боку со связанными руками и ногами и заткнутым кляпом ртом. Ее лежбище представляло собой старую металлическую кровать – поверх сетки положен древний линялый матрац в разводах. Временами, когда рука и бедро сильно затекали или в них впивались пружины, Надя делала усилие и переваливалась на другой бок. Благодаря сильно ограниченной, но все же оставшейся у нее возможности двигаться девушка сумела рассмотреть помещение, в котором ее заперли.