Болевой порог. Вторая чеченская война

– Конечно, скажет, – перекусывая зубами нитку, сказал Булат, – за это время почти целую сотню заработаем, я свадьбу полюдски отпраздную, вас всех приглашу.

Булат служил честно и был на хорошем счету у командиров. Его основная задача была перевестись в бригаду десанта нашей дивизии. На вид ему было около двадцати пяти, смуглый, худощавый, со спокойным задумчивым лицом. Позже выяснилось, что он прошёл первую чеченскую и был кавалером ордена Мужества. Его брат служил у наших соседей-десантников. Дома, получив письмо, Булат узнал, что брат попал на боевые. Тогда он заключил контракт и поставил для себя цель попасть в бригаду брата. Офицеры подбадривали Булата тем, что, возможно, братья встретятся прямо на площади Минутка. А он просто молча улыбался в ответ.

Олег вышел из блиндажа командира роты в приподнятом настроении. На днях в расположение роты штабные привезут часть гуманитарной помощи, которую распределяли поровну между подразделениями. Зубные щётки, носки и трусы, свитера и майки, вязаные шапки, ручки и конверты – с миру по нитке, от народа для армии. Полураздетые и голодные, но до зубов вооружённые и злые ребята были полностью вовлечены в исторический процесс, который в Кремле кто-то мягко обозвал контртеррористической операцией. Решать проблемы, возникшие из-за политических амбиций обеих сторон, с помощью регулярной армии мог только человек с литром водки во лбу. «Если это операция, то и выполнять её нужно с хирургической точностью» – думал Истомин. – А хирурги у нас кто? Восемнадцатилетние пацаны у нас хирурги».

– Ты к себе, Николаевич? – спросил его замполит, выбегая вдогонку из блиндажа."

"– Пойду своих обрадую, как-никак гостинцы завтра получать будем.

– У тебя во взводе выпить не найдётся? – спросил он с надеждой.

– Никак нет-с, не пьём-с пока-с, – улыбнувшись, сказал Олег и отправился на позиции первого взвода.

По дороге Истомин разглядывал бойцов, пытаясь высмотреть самого шустрого, того, кто ковырялся в броне танка. Солдаты перемещались из взвода во взвод по своим солдатским делам, что-то обсуждая, выменивая, соображая и выясняя друг у друга. Этот живой муравейник радовал глаз Олега, внушал надёжность и уверенность, причастность к чему-то большему, чем он сам. Где-то в окопах кто-то ругал друг друга матом, кто-то смеялся так громко и неестественно, вопреки всей действительности и абсолютно без страха. Раздавались редкие автоматные очереди и утром, и вечером, и ночью. Солдат стрелял тогда, когда хотел. Цель была выбрана давно и предопределена отнюдь не им самим. Природа была готова к спячке. Листья деревьев желтели, становясь сухими и слабыми.