Боль и сладость твоих рук

После хорошего размышления это показалось особенно глупым, ведь сейчас он наверняка не спит, а утром — будет. Еще немного подумав, она набрала номер дрожащими руками, молясь, чтобы он был не в командировке, не спал и мог ей ответить.

Один гудок… два… сердцебиение зашкалило… третий, четвертый… На пятом Ира сама оборвала звонок. Он не взял трубку.

Какое-то время она еще сидела на кровати, не веря, что так случилось. Чувствовала же: сейчас возьмет. Сейчас она поедет к нему, или они просто поговорят. И, может, все не будет по-старому, может, он вообще не захочет ее видеть, но они хотя бы поговорят. К тому, что он не возьмет трубку, она оказалась совершенно не готова. Почувствовав, как опускаются плечи и накрывает глупое стыдное чувство, Ира резко поднялась и пошла на кухню. Ей захотелось кофе, захотелось встряхнуться. Щеки горели.

Глупое чувство не уходило, пока она варила себе свежий кофе в турке. Дура какая-то. Полная дура. То, что сказала Лори, меняло многое, но это не меняло того факта, что у Тимофея не было особых чувств к ней. Разве она не видела это так же ясно, как неровно подкрашенный глаз в зеркале в раздевалке клуба? И даже не поправила — настолько ей было все равно.

Ира машинально нащупала свой правый глаз, потрогала ресницы подушечкой пальца, из чистого любопытства пытаясь понять, осталась ли на них тушь, но тут вдруг телефон зазвонил. Резко повернувшись, она схватила его со стола, но смартфон соскользнул с ладони и с грохотом упал на кафельный пол, а затем заскользил по нему и улетел под холодильник.

Не веря, что это действительно происходит, она просто замерла, проводив его взглядом, а затем с хриплым матом понеслась в ванную. Ей нужна была швабра или что-то вроде.

И только в тот момент, когда Ира уже выудила телефон из холодильника, когда она захрипела в трубку таким голосом, каким с утра не отвечают даже запойные алкоголики, выкуривающие две пачки в день, она поняла: звонить вообще не стоило. Звонки не работают без голоса.

— Ира? — недоверчиво спросил в трубке Тимофей.

— Это я, — захрипела она.

— Ты что? Что случилось? Где ты?

Возможно, ее голос не напоминал ему запойного алкоголика. Вместо этого Тимофей мог представить умирающего астматика на смертном одре. Судя по его вопросам и нарастающему в голосе волнению последнее было вернее. Последний вопрос он задал особенно громко и требовательно, что явно свидетельствовало о том, что умирающий астматик в деле.

Ира невольно улыбнулась и молча опустилась на пол. Она готова была молча слушать его вопросы еще некоторое время. Слушать и получать непередаваемое удовольствие: он беспокоился за нее.

— Ира. ГДЕ ТЫ? — спросил Тимофей с такой яростью, что пришлось отвечать.

— Я дома, — прошептала она. — Я в порядке, просто потеряла голос.