Боярышня Дуняша

Не посмели велеть замазать купола.

ГЛАВА 7

Дуняше нравилась зимняя Москва. Свежий снежок прикрыл всё неприглядное и можно было помечтать, что город немножечко другой. Когда-нибудь таким и будет: раскинутся по всему городу золотыми пятнами макушки церквей, кривые улочки превратятся в каменные проспекты, а реки обретут гранитное обрамление.

Ефимка правил санями, покрикивая на зазевавшихся прохожих, но не озоровал кнутом почём зря. Он вёз старшую внучку боярина Доронина в кремлёвский терем, а младшую к Кошкиным.

С девочками гордо восседали сопровождающие девушки, а рядом скакали на конях боевые холопы.

Старшую боярышню Ефимка довёз первой, и скалясь щербатым ртом, смотрел, как волнующуюся девочку с сопровождающими встречает у ворот слуга великой княгини и ведет по двору к женской половине жилого дворца.

Ефимка вызнал у толкущихся здесь людишек, где ему дожидаться боярышню после того, как отвезёт младшую внучку боярина к Кошкиным, и залихватски прикрикнув на зевак, тронулся дальше.

Дуня пыталась разглядеть княжеские хоромы, но стражники остановили сани слишком далеко, чтобы оценить постройки. Оставалось терпеливо дождаться Машиного рассказа о том, что она видела и как её встретили в княгининой мастерской. Правда мама шепнула ей, что Машенька вряд ли увидит саму Марию Борисовну, хоть приглашение подписано ею. Да и посадят маленькую искусницу где-нибудь в уголке, но роптать не надо.

Дуня понимала, что нет урона Машиной чести в том, чтобы сидеть в углу при более старших и родовитых, а вот сказать, что в княгинином тереме была — это круто! Дед наверняка к месту и не к месту прихвастнёт приглашением, но взволнованная сестра явно надеялась на что-то другое.

Ефимка уже подкатил к дому Кошкиных и, увидев открытые ворота, высадил Дуняшу с Любкой. Въезжать во двор ему было нельзя, да и некуда. Там суетились дворовые боярина, выгружая какие-то сундуки. Гришка, дедов боевой холоп нахмурился, соскочил с коня и огораживая боярышню от посторонних, повёл к крыльцу.

— Гришенька, — обратилась Дуняша к воину, — идём к тому крылечку! — она махнула рукой в сторону. — Там спокойней и мы с Любашей сразу на женскую половину попадем."

"Они свернули и, обойдя дом, подошли к боковому высокому крыльцу. Любаша уже взлетела птичкой по расчищенным ступенькам и открыла дверь для своей боярышни, но та увидела в заснеженной части сада сидящую в деревянном кресле фигуру. Это было нелепо и странно.

Мороз, снег скрипел под ногами и замотанная в шкуры скособоченная фигура, показавшаяся Дуняшке памятником скорби.

— Любаша, подожди, — тронула она девушку за руку и, сбежав обратно по ступенькам, побежала по расчищенной от снега тропинке. Не добегая до фигуры в шкурах, она в нерешительности замедлила шаг.