Боярышня Дуняша

Зачем она сюда кинулась?

Что скажет?

Зачем лезет туда, куда не просят?

Но её люди смотрят на неё с теми же вопросами в глазах, и теперь тихонько возвернуться не получится.

— Кто там? — услышала Дуня раздраженный мужской голос и всё же хотела сбежать, пока странный сиделец не обернулся. — Иди сюда, поправь шкуру… я замерз.

Дуня подбежала и начала подтягивать сползшие шкуры с… парня.

— Ты кто? — округлив глаза резко спросил он.

— Я?

— Ну, себя-то я знаю! — раздраженно фыркнул незнакомец.

Дуня выпрямилась и как положено назвала себя.

— Дунька Доронина? — переспросил он и она от возмущения чуть не задохнулась:

— Да ты оглох? Я же сказала, что я Дуняша, а не Дунька. Повтори! — потребовала она, не заметив, что ошиблась и в этот раз назвала себя не Евдокия, а по-домашнему.

Парень хмыкнул и повторил:

— Дунька.

— А вот я тебя! — зашипела рассерженной кошкой Дуняша и, отбежав к сугробу, слепила снежок и запулила им в насмешника. Он прикрылся одной рукой, но снежок рассыпался и всё-таки попал ему на лицо.

— Сдурела? — рявкнул он.

— Повтори как нужно! — поставив руки в боки, велела девочка и угрожающе потянулась за следующим снежком.

— Ненормальная! — сердито раздувая ноздри, выругался парень, но продолжал сидеть.

Дуня схватила новую пригоршню снега и собрав его в комок, замахнулась…

— Сдаюсь… Дуняша, — быстро произнёс грубиян.

Девочка демонстративно повернула ладонь, роняя снежок и отряхнув руки, спросила:

— А ты кто?

— Не догадалась?

Она замотала головой, а он вяло махнул рукой.

— Ну да, ты ещё мелкая совсем. Сколько тебе? Шесть?

— Семь уже, — с достоинством произнесла девочка.

— Ну я и говорю — мелюзга.

Дуняша нахохлилась и чопорно произнеся: «Приятно было пообщаться», собралась бежать к волнующейся Любаше и Гришке.

— Постой, — торопливо крикнул парень. — Я Пётр Яковлевич.

— Сын Якова Захарьевича? — хмуря лоб, уточнила Дуня и сообразив, что кидала снежок в важного человека, прикрыла рот ладошками.

— А, дошло, что непочтительно вела себя! — тут же укорил её молодой боярич.

Но она по его лицу поняла, что он боле не сердится. Поэтому подошла ближе и заговорщически спросила:

— Петр Яковлевич, у тебя тут эксперимент?

— Чего?

— Ну, ты тут не просто же так? Одно из двух: либо сидишь в засаде, бдишь за кем-то, либо чего-то измеряешь…

Боярич вылупился на неё так, как будто он не человеческий сын, а совиный птенец.

— Ты не скорбна ли умом? — вкрадчиво спросил он.

Дуня обиженно запыхтела и решила отстоять свою точку зрения:

— Вот ты тут! — она обличительно топнула ножкой и уперлась пальцем в его грудь. — За сугробом тебя не видно, а ты сидишь и на всех глядишь! — она махнула в сторону двора, где продолжали носить сундуки.