Мастер боя

Но его сознание ускорило восприятие и переработку информации на порядок и так же ускоренно руководило сокращением мышц и связок.

Петр практически безучастно наблюдал, как Роткевич пытается организовать атаку. Считаные секунды ушли на исполнение Санни сложной по исполнению «дорожки». Однако Петру эта суета представлялась будто в замедленном кинофильме. Кадры перемещений Сапсана не бежали, а плыли — неспешно и лениво. Было более чем достаточно времени понять, что ждать от противника, предугадать его следующий шаг. И совсем не составляло труда поймать и отбросить летящий по сложнейшей траектории бамбуковый шест.

А теперь сам Петр организует атаку. Он едва не рассмеялся, уловив в полете азбучное движение Роткевича на постановку блока. Стандартное начало «дорожки» явило тупо-стандартную защиту. И Петр, мгновенно разобравшись в действиях Сапсана, изменил сложный рисунок боевого упражнения. Дракон не сделал его сложнее, а просто пошел другим путем.

Ему полагалось выполнить в конце «дорожки» в прыжке удары правой и левой ногой. Вот только Петр не стал работать ногами, а, сделав ими ложное движение, поймал идущий на оборот шест Сапсана и, приземляясь, используя инерцию тела, отбросил его своим шестом круто вверх. Он раскрыл Роткевича, и незамысловатое оружие коротким мощнейшим выпадом врезалось в грудь бывшего легионера."

"Легкие Сапсана перехватил острейший спазм. Автоматически, на уровне подсознания, защищаясь от продолжения атаки, Роткевич повел шестом, выставляя блок. Однако беспомощная потуга не защитила задыхающегося бойца. Противник изящным, почти балетным па вошел в поворот и, центростремительно набирая скорость, метнулся к нему. Два сильнейших удара шестом — в область поясницы и с закрутки под колени — согнули и бросили трижды суперчемпиона на пол.

Завершив комбинацию, Петр ушел в сторону. У него даже не возникло мысли добивать лежащего соперника. Переведя дыхание, Петр повернулся к сопернику, уже пришедшему в себя и поднявшемуся с пола. Лицо Роткевича было искажено страшной гримасой. Улыбка Весельчака Санни стерлась окончательно, уступив место откровенной ненависти.

Петр принял боевую стойку и легко качнул шестом, приглашая соперника последовать его примеру и продолжить схватку. Однако произошло неожиданное. Роткевич отбросил шест и крадущимися шагами поплыл в сторону. Краткое недоумение Петра из-за странного поведения бывшего легионера и десантника сменилось настороженностью. Он не понимал, какую игру строит противник. Закралось подозрение, что Сапсан, потеряв уверенность в своих силах, задумал нечто неадекватное, чего стоило опасаться.

Правая рука Роткевича опустилась к поясу шелковых брюк.