Мастер боя

Небольшую кровавую лужицу скоренько замыли и затерли.

— Великий Дракон! Сапсан! Бойцы — на центр! — заметался под сводами спорткомплекса усиленный микрофоном голос судьи суперфинала.

Петр и Роткевич вышли на середину десятиугольника. Санни-Сапсан вскинул вверх руки с зажатым в них шестом. Зрители взорвались аплодисментами. В общем восторженном хоре были слышны множественные свисты. Именно так реагировала галерка, не принявшая жестокость Весельчака Санни. Первый и второй VIP-ярусы аплодировали сдержаннее, не выплескивая лишний раз эмоции. На приветствие Великого Дракона зал взревел общим дружественным ревом.

Петр повертел в руках шест, прикидывая его центровку и вес, перекинул из руки в руку и остался им доволен. Роткевич последовал его примеру.

— Бойцы, внимание! — скомандовал судья и, проследив, что они приняли боевые стойки, скомандовал: — Бой!

Петр не бросился сломя голову в атаку, но и осторожничать не стал. Крепость Сун Цы ощетинилась башнями стражи, и ее стены были крепки и готовы к сражению. Петр прошелся по «дорожкам», проверяя, есть ли слабые стороны у противника.

Роткевич достойно реагировал на его активность. Перемещения противника, атакующие и блокирующие движения и их связки встречали грамотный отпор.

Легкость, с какой работали бойцы, восхищала. И только они сами да немногие специалисты в зале понимали, как тяжело даются подобная воздушность и изящество. Текли минуты боя, но ни одна из сторон не могла похвастаться преимуществом. Были пропущены и Роткевичем и Петром несколько крепких ударов, но серьезного ущерба они не принесли. Казалось, схватка будет длиться вечно, настолько равными по силе и технике смотрелись Сапсан и Дракон. Однако это было не совсем так.

Чем дальше продолжался бой, тем глубже в него входил Петр. Сознание постепенно, шаг за шагом отсекало все внешнее, постороннее, что не касалось боя. Отдалились и исчезли шумы, оставив лишь далекий фон; трибуны слились в плоскую серую стену, уходящую к невидимому горизонту. Даже лицо противника потеряло конкретные черты.

Из глубин подкорки, как всегда неожиданно, всплыло понятие тайкоку — «всеохватывающего единства», того состояния, когда мозг сам по себе сканирует пространство вокруг воина, оценивает происходящее в целом и в частных деталях. И не просто наблюдает, а формирует кокоро— оболочку жизни, которая накапливает кореку — избыточную энергию души и тела, единства неба и земли.

Уже не легкость и умиротворение, пришедшие перед схваткой с условными ниндзя, обволакивали Великого Дракона. К нему явились ощущение абсолютной свободы и переполнявшей мускулы мощи. Петр вдруг почувствовал, что его мозг может управлять временем. Нет, он не посягал на законы природы, секунды текли в своем обычном измерении.