Боярин

Может, и вправду ему Бог помогает?

– А чего ему, длиннобудылому, сделается? На руке царапина, крови много потерял, но говорят, что жить будет.

– Нужно навестить их.

– Да куда тебе? – запричитала сестренка. – Сам едва на ногах держишься. Тебе бы отдохнуть не помешало.

– Потом отдыхать будем, – невесело ухмыльнулся я. – В Светлом Ирие времени для отдыха хоть отбавляй.

– Будет тебе, – взглянула она на меня испуганно. – Рано тебе еще помирать. Сам же сказал, что у тебя даже ран нет.

– Это точно. Помирать рановато.

Только мы от ворот отошли, а за нами вслед уже Претич поспешает. За ним остальные воины. Вижу – что-то больно они спешат. В монастырь залетели.

– Ворота! – Претич кричит. – Ворота скорее затворяйте!

– Что стряслось? – от крыльца монастырского окрик раздался.

Ольга на крылечко каменное вышла и на нас смотрит. И показалось мне на миг, что вдруг постарела она. Лет на десять старше своих лет выглядит. Под очами круги черные, через лоб морщинка пролегла, а щеки серыми стали, но глаза у нее, словно уголья горящие, лицо строгое и в кулачке платочек крепко зажат. Видно, что горе ее придавило, а она изо всех бабьих сил ему поддаваться не хочет.

– Беда, матушка! – Претич ей в ответ. – За нами стражники царьградские гонятся! Хотят Добрына схватить. Требуют, чтобы он за тех семерых, что в харчевне положил, ответ держал.

А в ворота уже стучат настойчиво. Слышно, как доспехи на ромеях позвякивают. Как ругаются они сильно, требуют, чтобы отворили им немедля.

– А это они видели?! – и княгиня в сторону ворот кукиш показала. – Сколько их там?

– С десяток, – ответил боярин.

– С каких это пор русичи ромеев бояться стали? Претич! Вас четверо, их десять. Справитесь?

– Только позволь, матушка.

– Эх! Размахнись рука, раззудись плечо! – радостно закричал боярин. – За мной, ребятушки!

Я было тоже в драку рванул, но Ольга остановила:

– Нечего тебе там делать, Добрын. Ты уже и так все, что нужно, исполнил. Жаль только, что Григория не уберег.

– Прости, княгиня, – склонил я перед ней голову. – Виноват я, и прощения мне нет.

– Как же ты так, боярин? – И столько горечи в ее словах было, что я от стыда был готов сквозь землю провалиться.

– Будет тебе, матушка, – вступилась за меня Малуша. – Или не видишь, что он и так едва на ногах держится?

– Вижу, – сказала Ольга. – Мне сказали, что ты злодеям отомстил.

– Да, княгиня, – ответил я.

– И на том спасибо. А пока иди-ка, отдохни.

– Не до отдыха сейчас. Нужно…

– Там и без тебя справятся, – перебила она меня. – К себе пока ступай.

Едва я успел на крыльцо подняться, как из-за ворот Претич со своими появился. Довольные. Кулаки у них в кровь разбиты, а на устах улыбки радостные.

– Все, матушка! Отвадили мы их. Теперь сюда уже не просятся.