Прибежище богов

От неожиданности я зажмурилась, а когда открыла глаза, то обнаружила, что парю в вышине на восходящих потоках воздуха, причем парю без всякого там планера или дельтаплана, а сама по себе, на широких размашистых бело-черных крыльях с мощными маховыми перьями, упруго опирающимися на воздух.

Бросив взгляд вниз, я увидела где-то далеко прямо под собой блестящую извилистую ленту реки, обрамленную кустарником и камышами, а также выстроенные в оборонительный круг телеги, сгрудившихся в кучу лошадей, коров и баранов, и мелких, как муравьи, людей, не обращающих на меня никакого внимания. От всего этого полета, свиста ветра, окружающего простора и висящего в перисто-облачном небе беспощадного солнца меня охватил неудержимый восторг, от которого я хотела было заорать им всем там внизу: «Смотрите – я здесь!», но горло мое вместо слов смогло издать только нечленораздельный хриплый клекот."

"И тут до меня, обдав леденящей волной, дошло понимание, что я нахожусь в теле огромной парящей птицы – стервятника или другого хищника, вроде андского кондора… И на место восторга пришел невероятный страх, объяв меня удушающим чувством потери своего тела…

Как мне вернуться назад, к таким уже родным и любимым моим новым товарищам, выручивших такую неразумную женщину, как я, и принявших ее в свои ряды? О Боже, как мне теперь снова стать собственной привычной плотью?!

– Елизавета Дмитриевна, – вдруг прямо в мозгу услышала я голос юного мага, – пожалуйста, возвращайтесь. Для первого раза достаточно, иначе вам может стать куда хуже.

– Как мне вернуться, Дмитрий, – безмолвно возопила я, – я ничего не понимаю и боюсь потеряться!

– Все очень просто, – мысленно ответил тот, – закройте глаза и постарайтесь почувствовать себя сидящей на этом стуле…

– Табурете, – машинально поправила я.

– Пусть будет табурет, это неважно, – сказал мальчик, – закрывайте глаза и постарайтесь почувствовать, как я держу вас за руку. Раз, два, три…

При слове «три» я резко зажмурилась, и тут же ощутила, как мою правую ладонь сжимают детские пальцы, и что под моим седалищем все тот же жесткий табурет, благодаря которому я уже, наверное, заработала себе плоскожопие. Открыв глаза, я увидела, что сижу перед Дмитрием все на том же табурете в окружении встревожено глядящих на меня людей. Музыка и танцы давно прекратились – и все, включая танцовщиц и музыкантов, чего-то напряженно ожидали, собравшись вокруг меня. Едва только я открыла глаза и вздохнула, то раздался такой искренний крик восторга и радости, что мне сразу же стало на душе очень тепло и уютно.

Страх прошел, и я подумала, что теперь знаю, в чем мой особый талант.