Прибежище богов

Она не торопится подойти попрощаться, а как-то странно посматривает на меня издалека – вскинет глаза в мою сторону, и тут же отведет обратно, оглядывая окрестности, будто любуется окружающим пейзажем. То нос свой смущенно почешет, то рукой об руку потрет. Видно, что отчего-то ей очень неловко, и я даже опасаюсь делать предположения на эту тему… Однако, поди ж ты – прощаться она так и не подходит, а еще называется будущая жена…"

"Впрочем, это я так мысленно шучу с самим собой. Перемены в ней самой и в ее отношении ко мне бросаются в глаза так явно, что, наверное, это уже заметно всем окружающим, и в первую очередь Птице, от которой вообще не скрыть никаких человеческих эмоций. Видно, что девочка больше не пытается казаться более взрослой, чем она есть на самом деле. Сейчас Матильда – сама детская непосредственность, во всем очаровании своих двенадцати лет… Вон, рядом с ней, крутится наш Профессор – рот до ушей, и счастья полные штаны. Тут, как говорится, я могу только одобрить, ибо ничего хорошего из той ее затеи с нашей женитьбой явно бы не вышло. Пусть лучше Матильда будет моей приемной дочерью наравне с Зайцем, и любить я их обеих тоже буду как приемных дочерей.

Ну что ж, видимо, тут не обошлось без промысла малолетней богини Лилии… Хотя кто его знает. Я почти не сомневался, что рано или поздно произойдет нечто подобное – желание Матильды угаснет, и она обратит свое внимание на другие объекты, более подходящие ей по возрасту. А я даже и не буду интересоваться, замешана ли тут юная богиня со своим колдовством – пусть это навсегда останется для меня загадкой…

Я мысленно усмехнулся, чувствуя, как узы Гименея, тенью маячившие где-то в будущем, неотвратимо тают… А может быть, это лишь иллюзия. Потому что одна красивая и острая на язычок блондинка все чаще поглядывает на меня с откровенным интересом. Но по крайней мере Елизавета Дмитриевна (как она любит себя называть) – взрослая незамужняя девушка и офицер, вполне отдающая себе отчет в собственных поступках. Хотя некоторые ее действия позволяют думать, что отчасти она по-прежнему еще взбалмошная девчонка, которой в детстве недоставало хорошего отцовского ремня… ну, или вымоченных розог, которые у аристократов применяются для вразумления подрастающего поколения.

Ага… Матильда, пошептавшись о чем-то с Профессором, медленно направляется в мою сторону. Я вижу, что ей нелегко, но она полна решимости, как любят выражаться женщины – «внести ясность в наши отношения». Ее губы сжаты, брови сдвинуты, глаза смотрят виновато, но решительно. И нет уже в этих глазах урагана эмоций и вулкана страстей.