Прибежище богов

Если она знает, о чем думает капитан Серегин, недавно обретший статус бога войны (ну почти) то что уж говорить о нас, простых смертных… Внимательно приглядевшись к ней, я поняла, как обманчив образ девочки. Во всем ее милом и наивном облике едва уловимо проступал образ могущественной сущности… И я вдруг отчетливо осознала, что этому прелестному созданию, пожалуй, стукнула не одна сотня лет…

Что же касается важных дел, о которых так беспокоится капитан Серегин, то действительно, чего тянуть? Ведь, как говорит Ника – перед смертью не надышишься. Подумав об этом, я встала и, как Христос на Голгофу, пошла к злосчастному табурету, стараясь ступать твердо и решительно. Хорошо, что обряд инициации не требовал от меня публично обнажаться и делать всякие глупости, о которых я так много читала в своем девичестве в романах жанра «Клинок и колдовство». Там героиню или героя обязательно возводят на алтарь обнаженными, с завязанными глазами и связанными руками, и, прежде чем посвятить их в тайны и наделить силой, немножечко пытают, испытывая дух и волю. Но я знала, что здесь, в этом мире, все обстоит совершенно по-иному… Хотя кто знает, каковы обряды при посвящении в адепты херра Тойфеля, о котором я тут уже слыхала неоднократно…"

"Табурет оказался жестким и неудобным, хорошо хоть без торчащих гвоздей и заноз, втыкающихся в мягкое место. Я села на нем прямо, и по просьбе Дмитрия положила обе руки себе на колени ладонями вверх и чуть прикрыла глаза, ожидая начала церемонии. Было слышно, как позади меня, позванивая ножными браслетами, выстраиваются танцовщицы, и как возятся со своими инструментами музыканты. Кстати, ансамбль-то этот, может быть, и самодеятельный, но его выступление на своей сцене с радостью бы показал любой императорский театр – хоть в Петербурге, хоть в Москве, хоть в Киеве*. Моя маман – заядлая театралка, и я вам говорю, что и она, и ее подруги по увлечению были бы в совершенном восторге.

(Прим. авт.: Петербург, Москва и Киев* – три столицы Российской империи.)

Потом руки Дмитрия аккуратно надели на мою шею цепочку с камнем, и я ощутила, как по груди, пока слабо и неуверенно, разливается тепло. Когда раздались первые звуки музыки, сердце мое забилось в такт рокоту барабанов, а голову вдруг повело по кругу с первым синхронным звяканьем ножных браслетов-перельсцид. Я чувствовала, что синхронно с моим сердцем пульсирует и камень, и эта пульсация с каждым мгновением все дальше и дальше проникала по всему моему естеству, заглядывая в самые дальние его закоулки. Раньше я наблюдала эту церемонию со стороны, но теперь, оказавшись в самом центре круга, почувствовала себя как на карусели – когда и весело, и интересно, и даже немного страшновато.