Боги, пиво и дурак

Я больше не хотел быть здесь. Совсем.

Вот сделаю подношение Арахне и свалю в свою берлогу нахрен.

— Выпьем? — предложил тут Гай, указывая рукой на пивную бочку. — Я угощаю!

— Давай, — с готовностью согласился я.

Протиснувшись к торговцу, мы немного потоптались в ожидании свободных кружек и, наконец, получили свое пиво.

Оно было кислым и разбавленным, но холодным, и за это я был готов простить ему все.

Подзаправившись пенным, мы пошли дальше толкаться на ярмарочную площадь. Гая тянуло к цирку, где сейчас между столбами проверяли закрепленный канат. Две тоненькие девушки в коротеньких пушистых юбочках и в шляпках с паучьими лапками, переминаясь, ожидали начала представления.

А мне нужно было найти торговые ряды.

Оглушительный звон припрятанных где-то гонгов заставил всех притихнуть. Музыка смолкла, представления замерли. Люди начали расступаться, образуя широкий свободный проход от въезда на площадь и до самого храма."

"Гай тоже оттащил меня в сторону, и через несколько минут я увидел необычную процессию.

Впереди шествовали две молоденькие девушки в длинных зеленых платьях и с белыми цветами в шелковистых темных волосах. Они несли в руках большие корзины с лепестками, и бросали их на дорогу. Следом шли женщины с тамбуринами, выбивая звонкий ритм. Их тонкие платья, пузырящиеся на округлях беременных животах, были красными, как спелая клубника. А за ними двенадцать дюжих парней в льняных штанах и рубашках тащили тяжелые носилки, украшенные позолоченными цветами, виноградом из самоцветов и зелеными шелковыми лентами.

На носилках восседала женщина. Своим обликом она напоминала японскую национальную куклу — неестественно длинные черные волосы, сложная многослойная одежда, широкие рукава и раскрашенное белилами лицо неопределенного возраста.

— А это кто?.. — шепотом спросил я у Гая.

— Местная ипостась Флоры. Ниже голову опусти!

Я наклонился чуть ниже, и процессия прошла мимо нас, оставляя после себя шлейф золотистого свечения с кружащими облаками розовых лепестков и аромат дорогого кондиционера для белья.

— Она что, пришла сделать подношение Арахне?.. — спросил я, глядя богине вслед.

Гай рассмеялся.

— Да вот еще, она же ненавидит пауков! И каждый раз в праздник нарочно проезжает в свое святилище через площадь Арахны, чтобы все повернулись к белому храму задом и кланялись ее божественному величеству.

— Вот ведь тварь, — тихо сказал я, глядя Флоре в след.

Почему-то мне стало до горечи обидно за восьминогую деву.

— Тебе-то что? — хмыкнул Гай. — Пойдем лучше на канатоходок поглядим!..

— Слушай, мне нужно к торговцам. Нехорошо явиться на праздник и не сделать подношение.