Боец 3. Лихие 90-е

Она не на шутку перепугалась, когда увидела, что Кабан за малым не превратил меня в фарш. Кстати, про самого Кабана. Этого урода несколько минут назад вынесли за руки и за ноги из зала, точно так, как некоторое время назад отсюда выносили Танка. Шутка про мою койку в больнице рядом с товарищем, по итогу оказалась про самого этого козла, и очень неприятная это была зеркалочка. Правда, я не верил, что Танку в принципе дадут полежать в больничке, слишком уж переживал Марк за то, что о турнире узнают менты. Если сперва Кабана понесли к выходу, то после недолгого разговора Марка с братками соперника, маршрут поменялся. Его отнесли в тот самый зал, где мы дожидались своего выхода в самом начале.

— Я же говорила, что эти буйволы тебя убьют, а ты: нет-нет, я выйду, — продолжала аптекарша шепотом пылесосить мне мозги, так, чтобы стоявший чуть поодаль Степаныч не слышал ее слова. — Тебе в больницу надо, откажись от боя, пожалуйста. Не будь таким идиотом. Прошу тебя, Серёж…

Я молчал — не до разговоров было, с ринга я действительно еле выполз. Впереди же меня ожидал еще один тяжелый бой против не менее серьезного соперника, чем Кабан.

Ржавый был отлично обученным бойцом, и если он точно пробьет, то мне уже не удастся спастись. Тем более, после боя с Кабаном я почти исчерпал свою выносливость, шалила вестибулярка. Поэтому, если Лидка как следует не воспользуется паузой между боями и не поставит меня на ноги, то я стану легкой закуской для Ржавого, и первые же секнуды боя станут для меня финишем соревнований. Прибавь сюда тот факт, что мой будущий соперник по финалу в предыдущих боях сохранил куда больше сил, и картина становилась совсем печальной. Но сдаваться? Нет… И дело было не только в том, что здесь в принципе не предусматривались снятия. Нет, я зашел слишком далеко, чтобы теперь отступать. Кабан нанес мне урон, посек, но даже это не могло меня остановить. Я твердо решил, что буду драться, даже с оторванной головой. Спорить же и пререкаться сейчас с медичкой значило отдать последние силы, чего я не мог себе позволить ни в коем случае. Поэтому Лидка болтала сама с собой, но надо отдать должное девчонке — работу она делала как следует.

В зале объявили перерыв, как и в прошлый раз между боями. Народ был возбужден, все больше пьянел, никому из братвы, по сути, не было дела до того, что бойцы калечили друг друга на ринге. А для многих из нас жизнь после этого турнира уже никогда не станет прежней.

— Ф-ш-ш… — зашипел я.

— Терпи, Сергей, ты же не хочешь остаться без глаза! — строго ответила аптекарша."

"Лидка начала работать с моей сечкой, полученной после удара Кабана. Я не знал, насколько плохи дела, но плоховато видел одним глазом — именно туда попал удар Кабана, в результате которого случилось рассечение.