Блондинка и брюнетка в поисках приключений

Словно в воздухе растворилась – только что стояла передо мной и смотрела своими инопланетно-печальными глазищами, и уже нет ее, и только кисловатый запах дешевых духов и пота напоминает о ее существовании.

– Чего надо? – по-английски спросил турок.

Настасья зачем-то спряталась за мою спину.

– Понимаете, – вкрадчиво начала я и замолчала, поскольку совершенно не знала, что говорить дальше. Может быть, соврать, что мы заблудившиеся туристки? Но тогда придется бросить здесь Ольгу, и всю оставшуюся жизнь меня будет мучить совесть.

– Я вас видел, – все так же без улыбки сказал хозяин дома, – вы здесь уже пятнадцать минут околачиваетесь.

– Мы пришли к вам, – выступила из темноты Настасья.

Я удивленно на нее уставилась. Что она несет? Неужели не понимает, что в данном случае необходимо взвешивать каждое слово, потому что неумеренная инфантильная болтливость может привести к самому печальному исходу?

– Ко мне? – Турок пошире раскрыл дверь. Его лишенный эмоций цепкий взгляд сначала прошелся по телу моей подруги, а потом и по моему. От этого бестактного сканирования мне стало еще больше не по себе. И даже свербящие мысли о Валерии отошли на второй план. Вот что, оказывается, мне было нужно – не умопомрачительный секс, а опасная адреналиновая встряска. Только вот, боюсь, все зашло слишком далеко…

– О вашей… фирме рассказал нам знакомый, – продолжила Настя, – он… наш университетский друг, турок.

– Ну!

– Он рассказал, что у вас отличная… фирма и посоветовал к вам заглянуть, если мы будем в вашем городе, – распиналась Настасья.

– Имя! – потребовал турок.

– Настасья Брагина, – отрапортовала она.

– Не ваше, – поморщился он, – вашего знакомого.

– Мустафа, – брякнула я, решаясь на ва-банк, – он ваш постоянный клиент.

На последних словах мой голос дрогнул. Мне довелось просмотреть немало телевизионных страшилок о современном сексуальном рабстве. Я понимала, что от людей, на которых держится страшный бизнес, никакого сострадания ждать не приходится. Мысленно я прощалась со своей беззаботностью, своей непутевой, но такой занимательной жизнью, с дурехой Настасьей, которая пропадет в этом гиблом месте первой, поскольку совершенно не умеет приспосабливаться к обстоятельствам. Со своими московскими друзьями, со своими провинциальными родственниками. С мечтами, которым не суждено осуществиться, с туфельками, которые я никогда не приобрету, с мужчинами, которые никогда не скажут о любви, прижимаясь к моему вспотевшему от многочасовых эротических упражнений телу.

– А, Мустафа, – турок вдруг одобрительно заулыбался, – тогда проходите. Я позову хозяина.

Мы переглянулись.