Блондинка и брюнетка в поисках приключений

– Постой, – Настасья схватила ее за локоть, и ее выражение лица мне не понравилось. Именно такие лица – вдохновенные, непримиримые и решительные – были у рисованных пионеров-героев из хрестоматий для младших классов, – я пойду с тобой."

"– Настя! – взмолилась я. – Оставь ее! Пусть идет, а мы пока разыщем полицейскую машину. Так мы поможем ей скорее.

Пухлые губы моей подруги подобрались и сжались в ниточку. Тощая проститутка по имени Оля плаксиво смотрела на нее снизу вверх. Мне хотелось пристукнуть ее за то, что она смеет надеяться на компетентность дурочки Настасьи и тем самым внушает моей наивной подружке чувство ответственности.

– Если хочешь, Мира, ты можешь остаться. А я помогу Оле. Думаю, мне ничего не грозит. Она права, я нахожусь в стране легально, под защитой закона. Они побоятся со мною связываться. – Она гордо передернула измученными диетой плечиками.

Настасья, в горячей крови которой гуляет неразбавленный юношеский максимализм… Это же надо, быть такой в двадцать восемь лет!

А я…

Нет, я не благородна и не отважна. Я была достаточно взросла и недостаточно романтична, чтобы усвоить циничную аксиому: страх – это просто разновидность чувства самосохранения. Нет ничего стыдного в том, что я боюсь. И если бы острота моей реальности не была притуплена изрядным количеством выпитого спиртного, я бы, честное слово, осталась на безопасной набережной, под пальмами.

Но удаляющаяся спина Настасьи, прямая, как гитарная струна, и скрючившийся силуэт несчастной Оли, которая семенила рядом и боялась отстать от своей спасительницы хоть на шаг… Все это было выше моих сил.

И я крикнула:

– Подождите!

* * *Ольга ориентировалась в крошечном курортном городке, как волчица в родном лесу. И откуда только у нее силы взялись – мы с Настасьей едва за нею поспевали. Она уверенно вела нас мимо праздной роскоши отелей, похожих на гигантские выброшенные на берег корабли, мимо галдящих на всех возможных языках ресторанов, мимо приветливо распахнутых сувенирных лавчонок. Мы шли в самое сердце города, в малолюдные трущобы, которые не представляли никакого интереса для туристов. С каждым пройденным метром нам попадалось все меньше публичных заведений, все меньше уличных фонарей. Мне было не по себе, и я старалась держаться поближе к Настасье. Я знала, что она чувствует то же самое – она крепко держала меня за руку, и ладонь ее была влажной от пота.

Вскоре море осталось далеко позади.

– Далеко еще? – занервничала я.

– Почти пришли, – успокоила меня Оля, озираясь по сторонам, – я почти не бывала на улице, так что мне надо сориентироваться. Чертовы турецкие домишки похожи один на другой.