Близняшки от босса. Сердце пополам

Поучительный.

— Думала, значит? А ты спросила, во сколько дочь ела? — захожу издалека, общаюсь в привычной для меня манере.

— Нет, — шепчет Лена, как школьница, не выучившая урок.

— А когда у Алинки ужин по графику? — задаю вопрос на засыпку.

— Ну, зай, график же у няни, — разводит руками. — Откуда мне знать? — приближается и по плечу ласково ладонью ведет. Подлизывается, бдительность усыпляет. Раньше это работало безотказно.

Но с появлением дочери в нашей жизни меня будто перемкнуло.

— Садись, Лена, два, — с сарказмом бросаю. — Час назад, — отвечаю сам, взглянув на часы. — Ты абсолютно не интересуешься дочерью. Что же ты за мать? — не выдерживаю я.

Жена вздрагивает и отходит от меня. Не спорит больше, не пререкается. И вообще меняется, как по щелчку пальцев.

— Извини, — опускается на стул рядом с Алей. — Я виновата, да, — говорит чуть слышно.

Нахожу в кухонном шкафу банки с детским питанием. Нормальную еду дочери готовит няня, но сегодня она на больничном. Я же могу только чем-то готовым накормить. Тоже, если посудить, не идеальный родитель. Еще чего-то от Лены требую. Алинке с нами обоими не повезло: мы — ветреные журналисты, помешанные на карьере.

Однако детей я хотел, да и жена поначалу охотно согласилась. Но на определенном этапе все пошло по наклонной…

— Я искренне не понимаю, как можно так наплевательски относиться к дочери после того, что МЫ с тобой пережили, — пытаюсь воззвать к ее чувствам, если они вообще остались.

— Ты злишься, потому что дело во мне, — покашливает жена и осекается, взгляд пряча. Мы оба знаем, о чем она.

— Лена, нет, не поэтому, — кошусь на Алю и открываю баночку, щелкая крышкой. — Я ведь никогда не попрекал тебя. Наоборот, поддерживал с самого начала. Прошел все вместе с тобой, — беру пластиковую ложку и начинаю кормить дочку пюре. — Я помню, какая тяжелая беременность у тебя была. Как ты буквально не вылезала из больницы, особенно, в последние месяцы. Я переживал очень, берег тебя тогда. Продолжил заботиться о тебе и после родов, — напоминаю ей. — Обеспечил все условия для восстановления. Младенцем я сам занимался. Няню выбрал и нанял, маму позвал на помощь. Ночевал с дочкой. Ни ты, ни Светлана Григорьевна не касались ее, — внезапно тещу вспоминаю. На дух ее не переношу. — Лена, ты до сих пор, как королева, в отдельной комнате живешь. Не думаешь, что твое «восстановление после тяжелых родов» несколько затянулось?

— Мне было сложно… — краснеет она, окончательно теряясь. Не смотрит мне в глаза, царапает стол ногтями.

— Понимаю, но это не оправдывает того, что ты самоустранилась и не исполняешь свои родительские обязанности, — чеканю я. — Зачем ты вообще в декрете сидишь?

— Тогда… может… я… — сглатывает и умолкает.

— Что? — поторапливаю ее, а сам личико Але протираю салфетками.