Близняшки от босса. Сердце пополам

— Ле-ена! — предупреждающе тяну, запрокинув голову.

Наорать бы, но прижимающаяся ко мне Алинка не позволяет этого сделать. Не хочу пугать ее.

Через минуту жена все-таки выползает из своей комнаты с телефоном в руке.

— М-м-м, что? Я рекламный пост выкладываю, — дисплей мне демонстрирует.

— Ничего не потеряла, нет? — бросаю колко и многозначительно киваю на ребенка в моих руках.

— Я на секунду отвлеклась, зай, а Алечка услышала, что ты пришел, и умчалась, — обиженно спорит. — Вот только что рядом была. И нет ее! Работаю же параллельно, не уследила немного.

В декрете Лена занялась интернет-рекламой. Сейчас она ведет соцсети одного из парфюмерных магазинов, пишет им статьи. Говорит, не хочет терять профессиональные навыки. Я, конечно, все понимаю, но не в ущерб собственной дочери же!

— Я не прошу тебя работать. Наоборот, максимально облегчил тебе жизнь. К нам приходят няня, уборщица, повар, хотя ты знаешь, что я терпеть не могу посторонних людей, — рычу я. — Ты ни в чем не нуждаешься. От тебя надо лишь иногда дочери внимание уделять. На черта ты вообще ее от матери забрала?

— Была неподалеку. Решила помочь тебе, чтобы ты не ездил, — и в улыбочке губы растягивает.

— Переодевала хотя бы? — перехватываю Алю под попу, чувствую холод и влагу.

— Так у нее подгузник, — выпаливает будто в свое оправдание.

— Переполненный, — легко хлопаю малышку по большому «памперсу», а она смеется звонко, немного успокаивая меня. — Их менять нужно, не слышала о таком? — закатываю глаза и в детскую с Алей поднимаюсь.

— Я думала, мама Валя все сделала, — бежит за нами следом Лена. Лучше бы внизу осталась и не бесила меня, ей-богу. — Да, Алечка? — сюсюкается, но мне кажется, что неискренне. Впрочем, может, я придираюсь…

— На-на-на, — равнодушно произносит дочь, пока я переодеваю ее. Неловкими движениями даже помочь мне пытается. Пальчиком в цветастую пижаму тычет, будто наряд выбирает. Настоящая девочка.

— Тебя дочь даже мамой не называет, — выплевываю ядовито, стараясь на Лену не смотреть. — Не смущает это?

Закипаю. Одев Алинку, оставляю ее играть на ковре. Сам выпрямляюсь и зло на жену зыркаю.

— Да, я ее научила, — хихикает она, довольная своей затеей. — Аля, скажи «Ле-на», — по слогам проговаривает.

Дочь смотрит на нее внимательно, губки надув. Потом бросает: «На-на-на» — и, потеряв всякий интерес к матери, поднимается на ножки. Топает в коридор, к цветочным горшкам, что стоят у стены. Я слежу за ней через проем двери.

— Лен, ты дура? — не выдерживаю я.

Я устал, не выспался, раздражен и опасен, черт возьми. А она ерундой мается!

Несмотря на злость, я не позволяю себе голос повышать. Нельзя при Алинке. Она должна расти в атмосфере любви и гармонии между родителями.