Близится буря

Затем я увидел среди них знакомое лицо — среднего роста крепкий человек с седоватой короткой бородой, одетый просто, но явно главный, судя по тому, как все остальные выдерживали почтительную дистанцию от него.

Белый. Точно, он, я его помню, я вообще лица помню хорошо. А он меня помнит, интересно? Не думаю, он меня только в лодке перед самой дуэлью с Павлом мог заметить, а я от него был далеко, да и изменил внешность сильно. Смотрит, но это потому, что здесь больше смотреть не на что, только я и лес кругом.

Затем я увидел еще одного человека, сидящего верхом на лошади, одетого в рваную белую рубашку, без жилета, что здесь непривычно. И еще у него были связаны за спиной руки, а окружающая компания вооруженных людей куда-то его везла, куда сам по своей воле он бы, скорее всего, не поехал.

У него был подбит глаз и явно сломан нос. И еще ухо в крови — оттуда, похоже, серьгу выдрали. Ту самую серьгу с бриллиантом, которую я не раз на нем видел.

Потому что это был Фома.

Сердце у меня как-то легко и быстро провалилось в желудок, даже в ушах со страху зазвенело. Руки не затряслись тоже со страху, словно осознав, что если затрясутся, то мне будет только хуже.

Но Фома меня не узнал. Он на меня смотрел, кажется, даже всматривался, но явно пока не узнал. Или делал вид, что не узнал.

Просто проехать мимо мне не собирались давать, это я уже понял по тому, что всадники немного раздвинулись, перекрывая всю дорогу.

Белый сам со мной говорить не стал, просто кивнул едущему сбоку от него всаднику, и тот, кивнув в ответ, выехал вперед строя, остановившись передо мной. Был он немолод, скорее уже даже стар, но явно силен до сих пор. Его обветренное лицо было простегано красными прожилками, а светло-голубые глаза на фоне темного загара смотрелись странно и даже чужеродно. Поперек седла у него лежал дробовик-помпа.

— Далеко едешь? — густым басом задал седой ожидаемый вопрос. — И кто сам будешь?

— Приказчик, ищу лес под следующий сезон, — прозвучало вроде бы вполне спокойно, даже как бы устало.

Пусть думают, что меня уже останавливали сегодня.

— От кого возвращаешься?

— К Большому хотел на лесопилку, да там нет никого, кто говорить может.

— А к Белому почему не заехал?

— Слышал, что и оттуда люди уехали.

— Один здесь?

Что ответить? Если узнают, что не один, а с помощником, то сильно удивятся, если скажу, что один. А с другой стороны, откуда им знать? На этих мы с Фролом не натыкались сегодня, не должны знать. А раз не должны, то и не надо.

— Один.

Седобородый кивнул задумчиво, потом сказал:

— Мы с лесопилки Белого, можешь поехать с нами да обсудить.

Сам Белый при этом глазом не моргнул, словно его это не касалось. А может, и не касалось, этим всем опять же управляющий занимается, а у него там наложницы и прочие радости.