Близится буря

С нашей позиции по-прежнему ни черта не видно… ну, почти что ни черта, а вот нас заметить уже будет можно, если кто-то от бдительности или от скуки склон разглядывает. Риску слишком много.

Разглядели лишь то, что яхта Бороды стоит у причала. И все. Усадеб разве что местами крыши с заборами проглядывают, кусочками так, а больше ничего. Придется наблюдателя по темноте сюда сажать и ночью же менять, иначе никак. А сверху, на вершине склона, группу прикрытия: случись его заметят — пусть прямо на них бежит.

С берега не понаблюдаешь: мыс прикроет. Просто поехать «купцом», оглядеться? Не принято, здесь дела ведут с лесопилками, с управляющими, а мне от лесопилки ничего не надо, мне сама усадьба нужна.

А хозяин на лесопилку ездит?

Сомневаюсь. Что ему там делать? Управляющий баланс ему, скорее всего, в усадьбу привозит. Ну, отчет в смысле.

И все же что у них за суета здесь такая нездоровая сегодня? Чего же случилось такого нештатного? Куда все ломанулись с рабочих мест, наплевав на прибыли?

— Фрол, — сказал я после того, как мы вернулись в лагерь, — людей ночью примешь сам. Встанете лагерем, организуете наблюдение за усадьбами. А я обратно в город отправлюсь, посмотрю, что там делается.

— Это сделаю, старшой, — с готовностью закивал Фрол. — Помню, как все сделать.

— Фонарь в лагере не забудь.

У нас с собой карбидный фонарь с направленным лучом, им надо сигнал подать, а яхта ночью подойдет ближе к берегу, чтобы всех бойцов Байкина, включая его самого, высадить со всем необходимым. Пусть тут начинают без меня, все равно одного дня наблюдения мало будет, как я думаю, а к завтрашнему вечеру я точно вернусь. Не хочу я пропускать события в городе.

В общем, расстались с Фролом. Я свою лошаденку заново оседлал да и отправился обратно.

* * *"

"Лошадка шагом топала по пыльной дороге, а я в седле строил на песке неведения замки гипотез о том, что же вызвало панику на острове. И так ничего построить и не успел, потому что сначала спереди донесся топот копыт, а потом из-за лесного поворота появилась большая, человек в двадцать, группа всадников, одетых разношерстно, но объединенных одной деталью туалета — на всех были красные, на манер пионерских, галстуки. Или шейные платки, если точнее.

«Пионеры» все были вооружены до зубов, как и та компания людей Большого, что проскакала здесь утром. Первой моей мыслью было повернуть лошадку да рвануть от них в лес, но спохватился — я тут честный купец, и бояться мне некого и незачем, так что я просто ехал им навстречу. Ну и всадники никакого особого внимания мне не уделили: едет человек и едет, надо ему.