Держи врага ближе

Происходит практически одновременно несколько вещей: Сойеру удается сбросить с себя чары подчинения, навеянные его высочеством, и устремится вперед, в нашу сторону, по длинном проходу, Йозеф, заметив неладное, пошатнувшись от слабости, прикладывает усилие, с намерением вернуть себе контроль, делает пас рукой, а Эш, занесший клинок над собой, совершает знакомый мне обманный маневр, прокрутив запястье, сжимающее рукоять меча, и отрубает принцу кисть с надетым на средний палец перстнем.

Удар упавшей на пол окровавленной конечности сопровождается долгожданными раскатами грома снаружи. В прохудившуюся крышу барабанят жестоко сбрасываемые вниз небом капли дождя.

Йозеф кричит в агонии, он не может больше контролировать собственное положение в пространстве, тяжелый клинок, знаменитый «Шепот ночи», приставленный острием к моей шее, все же свершает свою миссию, пусть, уже и не подчиняясь воле владельца, входит, углубляясь в плоть, рассекая под смертоносным углом тонкую кожу и слой мышц.

Воротник становится влажным, липким и горячим.

До ушей доносятся звуки боя в отдалении – вероятно, люди принца столкнулись с членами моего отряда – завывания Йозефа, раскаты гневающихся небес снаружи…

Тело обмякает, раньше оно казалось мне невыносимо тяжелым и налитым неподъемной сталью – теперь же, словно набитое соломой, лишенное каркаса и основания, мешок без костей. Сползаю вниз и неловко накренившись на бок, падаю, растекаясь на полу.

Замутненным взглядом смотрю, как толкает прочь вставших на его пути людей Эш, как двигаются его губы, как напряжены его черты лица, он приближается. Моя кровь растекается на полу, на котором раньше немалое количество безвинных душ было принесено в жертву темному богу.

Что-то наверху грохочет.

Силясь держать открытыми веки, я неотрывно наблюдаю за растерянным Эштоном, за его тщетными попытками прижать рану на моей шее. Теплые пальцы осторожно касаются источника боли. Другая рука, кажется, гладит меня по растрепавшимся волосам.

- Потерпи, Ви. Все будет хорошо, все будет хорошо...Пожалуйста…Не закрывай глаза, слышишь? Я..Я исправлю, все исправлю, пожалуйста…

Частота дыхания участилась, но горло по какой-то непонятной причине перехватило, мне нечем было дышать. Перед моими глазами появились размытые пятна.

Я лежала на мужских коленях в кольце его дрожащих от бессилия рук. На удивление, моргнув снова, мне удалось с необычной четкостью узреть лицо Эштона.

Уголки губ приподнялись. Вот, значит, как. Что за напасть, эта судьба. Несмотря на все перипетии и надежды, все возвращается к проторенной дорожке, и то, что суждено, повторяется вновь.

Пол дрожал, поначалу казалось, из-за нарастающего снаружи шторма.