Севастопольский блиц

Ведь очевидно, что мне придется покориться будущему супругу и похоронить свои устремления… И когда я прямо заявила родителям, что не хочу выходить замуж – вот тогда-то в полной мере и осознала глубину того отчуждения, что пролегло между нами…

Еще несколько лет родители ждали, что я одумаюсь и моя «дурь» пройдет, вытесненная естественным женским стремлением создать семью и стать матерью. Но я, наоборот, все более укреплялась в своем решении посвятить жизнь богоугодному делу… Ведь это Он, Господь, взывал ко мне по ночам. Это Он показывал мне изнанку жизни, которую многие предпочитали не замечать… Это Он готовил меня к исполнению моего Предназначения; я была его избранной, возлюбленной дочерью, и, наполняя меня Своей благодатью, Он давал мне силы и решимость следовать Его стезей…

Я стала всерьез изучать профессию сиделки, чем вызвала новую бурю недовольства со стороны своих родных. Тем не менее я упорно училась, штудируя различные пособия (стараясь, правда, не особо это афишировать). Но после того как я проработала четыре недели в больнице для бедняков, выходы в свет были для меня уже невозможны; родственники, можно сказать, отвернулись от меня, а поток женихов резко прекратился… Мне было к тому времени уже двадцать четыре года, и, собственно, меня все это не особо расстроило. Я упорно шла к своей цели, преодолевая всяческого рода соблазны, которые, как и любого человека, конечно же, не могли обойти меня стороной.

К тридцати пяти годам я совершенно примирилась с мыслью, что так и станусь старой девой… Но я ни о чем не сожалела. Увы, в том обществе, в котором мне приходилось вращаться, женщины не считались равноправными с мужчинами существами. В глубине души я всегда знала, что это несправедливо, но о том, чтобы исправить ситуацию, нечего было и думать. Потому-то мне и пришлось пожертвовать своей личной жизнью – как я могла неоднократно убедиться, она была просто несовместима с моим призванием…

Нынешний период жизни стал для меня особенным. Дух мой уже достаточно окреп, багаж моих знаний, подкрепленный практикой, был весьма обширен, стойкость перед невзгодами, смирение и упорство стали моими главными качествами, выработанными на пути следования по выбранной стезе. Я жаждала деятельности, будучи уверенной в своих силах.

Пьяницы и лжецы, неотесанные, грубые, не признающие ничего святого! В моем представлении русские были настоящими исчадиями. О них рассказывали жуткие истории, от которых кровь стыла в жилах. Похоже, понятие человечности было им чуждо. Горделивые и сумрачные, они, вероятно, считали себя главными на земле, которым все дозволено.