Блатные псы

Сказал, что мне тоже нужно замазаться… Ну, а я жить хотел…

– Жить по правде надо, а ты человека подставил. Очень уважаемого человека. Но если ты действовал не по своей воле… – Ожогин специально взял паузу, чтобы не говорить, на какие поблажки он готов пойти ради стопроцентного, изложенного под протокол и заверенного личной подписью признания.

– Не по своей воле! – приложив к груди ладони, клятвенно заверил Гаврилин.

– И никого не убивал?

– И никого не убивал!

– Ну, с Каштановой мы можем договориться. Значит, только пистолет в машину подложил?

– Да, только пистолет.

– От кого пистолет получил?

– Машину кто открыл?

– Семен и открыл. У него в машине прибор специальный был, радиосигналом открыл. Он открыл, а я пошел…

– Куда пошел, в управление?

– Да нет, мы за Одинцовым ехали. Он домой ехал, возле магазина остановился. Ну, я за ним…

– Сейчас я дам тебе бумагу, ручку, и ты подробно все изложишь. Чистосердечное признание – это как раз та правда, которая тебе сейчас очень нужна. Будет правда, будет и жизнь. Не будет правды… Не позавидую тебе, Иван Дмитриевич, если откажешься от своих показаний… Ты меня понимаешь?

Гаврилин все понимал, поэтому получил шанс – в виде бумаги и авторучки. Только вряд ли чистосердечное признание серьезно облегчит его участь. Он говорил одно, а его подельник мог сказать другое. Вдруг Гаврилин лично убивал своих дружков? И еще он мог участвовать в убийстве Гударева…

Но сам по себе Гударев сейчас волновал Кустарева меньше всего. Главное, доказательства невиновности Одинцова получить.

Ожогин вызвал дознавателя, оставил Гаврилина под его присмотром, а сам вместе с Гришей перебрался в свой кабинет. В их общий кабинет.

Первым делом он позвонил следователю, который занимался убийством Прошника и Волхова.

– Валерий Демьянович? Здравия желаю, Ожогин! Можете нас поздравить, раскрыли мы убийство Прошника и Волхова. Нашли виновного. Сейчас его расколем и узнаем, как все было… Завтра приезжайте, получите в лучшем виде… А Одинцова уже сейчас можно выпускать… Нет, кто конкретно убивал, мы не знаем, это мы выяснять будем… С убийцей пока не ясно, зато мы знаем, кто злополучный пистолет в машину Одинцову подбросил. Да, преступник у нас и во всем признался. Чистосердечное признание строчит… Нет, говорит, что Прошника не убивал. Ни Прошника, ни Волхова… Да, но у него пистолет был, орудие убийства, если на кого-то собак вешать, то на него. На него и вешайте, а нам Одинцова верните. Поздно уже? В СИЗО никогда поздно не бывает, – угрожающе нахмурился Ожогин.