Блатные псы

– Что это с вами? – встревоженно глянул на него Ванек.

– Говорю же, реакция на ложь. Это сейчас пройдет… – Правая рука у Юры резко поднялась вверх, и он, так же порывисто, схватил ее левой. – А может, и не пройдет…

– Иван Дмитриевич, у Юрия Васильевича контузия, – с непроницаемо спокойным лицом, без тени юмора во взгляде произнес Кустарев. – Пулю из головы удалили, а ненависть к бандитам осталась.

– Я не бандит! – растерянно глянул на него Гаврилин.

– Вы не бандит, вы просто убийца. Расскажите, как вы убили Прошника и Волхова.

– Кто подставил майора Одинцова? – спокойным, тихим голосом спросил Ожогин.

– А его подставили? – с жалким видом проговорил Гаврилин, с опаской глядя на него снизу вверх.

– Я понимаю, что ты Ванек, но Ваньку ты перед Манькой валяй, нам тут этого не надо.

– Перед Ириной Степановной Ваньку валяй, – уточнил Кустарев. – Она тебе уже поверила, поехала к тебе домой, а ты ее там за горло… Зачем?

– Я же сказал, она сама…

– Да нет, это называется, прошла любовь… Новая у тебя любовь, да? Медсестра Алла.

– А на прошлой неделе в больнице, где она работает, убийство произошло. Один киллер «зачистил» другого. Кто-то этому киллеру наводку дал. Может, эта Алла помогла?

– Да нет, Алла здесь ни при чем! – озадаченно глядя на него, мотнул головой Гаврилин.

– А сам факт «зачистки» тебя не удивляет?

– Э-э… Я даже не понял, о чем речь…

– Зато мы все понимаем, – взял слово Ожогин. – Работаем, ищем, находим, поэтому все понимаем… Убийство в больнице и пистолет в машине у майора Одинцова – это звенья одной цепи. А ключевое звено в этой цепи зовут Семеном… Как зовут твоего дружка?

– Э-э… – растерянно промычал Гаврилин.

– Как зовут твоего дружка?

– Вот видишь, все сходится. Семен, Алла, ты…

– Да я здесь ни при чем!

– А кто при чем? Семен? Алла?

– И Алла ни при чем…

– На твоем дружке три трупа… Даже четыре… Нет, шесть… Шесть – это только то, что нам известно! Шесть – это три пожизненных срока! На Семена, на тебя и на твою Аллу!

– Алла здесь ни при чем! – потерянно повторил Гаврилин.

– Хорошо, два пожизненных срока! На твоего Семена и на тебя!

– Так я ничего не делал!

– Ты Каштанову похитил. Ты ее истязал. Это чистой воды уголовщина, Ванек! – наседал Ожогин. – Это реальный срок. Мы тебя в СИЗО к Лукомору отправим. И сопроводительную дадим, пусть Лукомор узнает, кто его подставлял…

– А Лукомор здесь при чем? Лукомор, он там! – Гаврилин сделал движение рукой, как будто вкручивал в патрон под потолком лампочку. И голову поднял, сопровождая это действие взглядом.

– Ну, не знаю. Я его делами не интересуюсь. Знаю, что есть у нас в Бочарове такой вор в законе…

– Был в Бочарове, а сейчас в тюрьме. Семен твой его подставил.