Блатные псы

И в камере для «бэсов» тоже, говорят, ремонт. Холодильник там, телевизор. Конвоир нормальный, не злой, даже улыбается. Нормально, говорит, у них в СИЗО, вся власть в руках администрации, «черная масть» сидит ровно. Но так Марк Сколков к блатным в стаю не метил, надо будет, он и в «красную масть» перейдет, профилактикой правонарушений займется – с пользой для себя. Но это если осудят… Адвокат условный срок обещает…

Все нормально будет, если язык за зубами держать, поэтому он и не колется… И зря менты на психику давят, ничего не выйдет.

А они давят, потому и в другой изолятор перевели. Дескать, Гударева убили, теперь его очередь. И за него они переживают, и за Пинчука, и за Костю Макова…

Неплохой урожай менты собрали, только не получается у них с обмолотом зерна. Крепко ребята держатся, не летит с них шелуха.

А Гударева, возможно, никто и не убивал. Ранили его, он и умер, а уголовный розыск подал это как смерть от руки киллера. Типа, зачистили Олега… Мечутся опера, но это неудивительно – Одинцов ведь за решеткой. А Марк его предупреждал, говорил, что ответит он за свой беспредел. Как в воду глядел… Ясно же, что подставили его, и понятно, кто. С Леонидом Афанасьевичем шутки плохи – выплюнет и разотрет…

Так что не напугать Марка переводом в другой СИЗО, этим дешевым трюком…

Конвоир подвел его к железной двери, ничего не сказал, просто коснулся рукой плеча, дескать, лицом к стене. Он знает, что Марк тоже когда-то служил, поэтому и ведет себя с ним как со своим. А как не знать, если он ведет его в камеру для бывших сотрудников.

«Контролер» проверил сопроводительные документы, что-то чиркнул в своем журнале, открыл дверь и кивком головы пригласил Марка зайти. Лицо у него кислое, глаза сонные, ему бы поскорее закончить процедуру и сесть на стул, вздремнуть. Камеры у него спокойные, беспорядка в них не будет. Бывшие сотрудники – это не какие-то там уголовники.

И Марк зашел спокойно. Осмотрелся. Принюхался. Камера на десять мест, три-четыре шконки свободные. Судя по всему, ремонт здесь сделали недавно, только вот запах свежей краски утонул в кондовом табачном угаре. Шесть человек в камере, и все курят. Одни лежат, другие сидят за столом – и все смолят.

А ребята за столом серьезные – мощные, тяжеловесные, лица сытые, щеки лоснятся. Возможно, из бывших спецназовцев. Если спецназовцы могут быть бывшими…

Из-за стола поднялся парень с грубыми чертами лица. Массивная голова, мощный покатый лоб, треугольные глазницы, из которых на Марка смотрели черные зрачки.

– Капитан, – нехотя обронил он. Но фамилию свою не назвал. И руку для знакомства не протянул.

Из-за стола поднялся второй, такой же здоровый лоб. У этого тельняшка под спортивной курткой.