Блатные псы

Зацеп должен был понять, что совершает роковую ошибку. Но его остановило не это, а окрик хозяина:

Он сдал назад, опустил руку.

– Ты бы за базаром следил, Максим Львович! – заговорил Лукомор. – Это тюрьма, здесь за такие слова язык вырвать могут…

– Не боюсь я тебя, Дмитрий Андреевич. Все понимаю, а не боюсь. Признаю твою силу, а ничего не могу с собой поделать.

– Одно время я думал, что ты просто понтуешься, Максипес. Погоны, волына, «ксива», все тебя боятся, все перед тобой расступаются. Думал, тебе это голову вскружило да мозги попутало. А ты, оказывается, реально чокнутый мент. Реально без башки!

– Может, и ты скажешь?

– Мне с тобой не о чем говорить, Лукомор.

– Может, ты смерти ищешь, так ты скажи, поможем.

Максим смотрел на Лукомора, но видел его «быков». Все, хватит разговоров, пора действовать. Сначала он вырубит Зацепа, а там, если повезет, разделается с Жадным. Если повезет. А если нет, значит, судьба такая…

– И еще скажи, зачем ты подписался за меня на «стрелке» с Муртазом? – не меняясь в лице, спросил вор.

– Я не был на «стрелке» с Муртазом.

– Ты у «кума» был, сказал, что у меня проблемы. «Кум» Леню и Алика ко мне отправил. Пацаны мне очень помогли.

– И что? – сухо спросил Максим.

– Чтобы шкуру свою спасти. Я же спрашивать с тебя пришел, ты это понимаешь.

– Ты за мою шкуру не переживай, я сам о ней позабочусь. А в друзья к тебе записываться не собираюсь.

– Друзьями мы никогда не станем. А вот нейтралитет вернуть можно. – Выражение лица у Лукомора оставалось таким же суровым, но взгляд потеплел.

– Нейтралитет? Вернуть?

– Нейтралитет. Против Фраера… Я говорил с «кумом», он мне все рассказал. И про то, как ты за меня подписался… И про подставу… Ты знаешь, кто меня подставил, и знаешь, кто подставил тебя.

– И что нам теперь делать?

– Меня бы больше устроил резонный ответ.

– Я не знаю, что делать.

– Зачем ты подписался за меня?

– Я разговаривал с Никиткиным. Он дал понять, что ты уже не жилец…

– Ты боялся остаться с ним один на один? – догадался Лукомор.

– Ну, не то чтобы боялся…

– У Фраера все козыря.

– А у меня одни «шестерки», – усмехнулся Одинцов.

– Это ты о своих операх?

– А почему ты здесь?

– Мои опера работают.

– И много наработали?

– Кто такой Татарин?

– Человек Фраера. Он в Кустарева стрелял. Стрелял он, а вину свалили на Туманова и Еремеева.

– Так это же чистой воды подстава! – Лукомор пытался, но не мог сдержать эмоции.

– Главное, чтобы ты знал! – не на шутку разволновался вор.

– Штриха ты расколол! Почему Татарина расколоть не можешь?

– Убили его. Чтобы мы его не раскололи, убили.

– Нашел, – кивнул Одинцов.

– И что? – Лукомор не просто смотрел на него, а пожирал глазами.

– Расколоть не можем.