Блатные псы

Чтобы развозить баланду по камерам, сначала нужно записаться в тюремную обслугу и получить статус «козла». Лукомор лучше бы вены себе вскрыл, чем опустился бы до такого «счастья». Сам он «козлом» никогда не был и терпеть это позорное отродье не мог.

Но «баландер» в своем козлином статусе не только пищу разносил, но и тюремные новости, поэтому приходилось иметь с ним дело.

– Мент сегодня в красную хату заехал, – сказал пучеглазый мужик с ершистой бородой.

Лукомор стоял у раздаточного окошка, а он говорил, не обращая внимания на «контролера», который стоял в сторонке, делая вид, что его не интересует этот разговор.

– Одинцов его фамилия…

– В красную хату? Его что, приняли? – взбудоражился Лукомор.

– Ну, если заехал, то да… «Мокрая» статья за ним, два «жмура»…

– Значит, «мокрая», говоришь?

Лукомор махнул рукой и направился к своей шконке. Нужно срочно заняться Одинцовым, и он подозвал к себе Алика, пусть скажет «вертухаю», что ему необходимо встретиться с «кумом». Есть серьезный разговор…

Как ни крути, а Одинцов мент, и администрация его так просто на съедение не отдаст. Придется проплатить Гладышеву, пусть назовет сумму…

Ветер дул с черного неба в самую глубину пропасти, на одном краю которой стоял Максим. Фраер находился метрах в трех от него, на противоположном краю той же пропасти. Ветер дул между ними, вихревые потоки цеплялись за Максима, пытаясь стащить его вниз, втянуть в бездну, и все труднее становилось удерживать себя на краю. Возникало предательское желание отступить на шаг-другой назад.

Но нельзя отступать. Никиткин только ждет этого. Стоит, презрительно смотрит на Максима, зловеще усмехается. Ждет, когда его враг свалится вниз или хотя бы отступит… Но Максим лучше пропадет в бездне, чем признает свое поражение.

– Я же говорил тебе, переходи на мою сторону, – голосом Лукомора сказал человек на том берегу.

Фраер куда-то пропал, на его месте стоял Елецкий. Треуголка у него с пером, парик до плеч, камзол. Глаз закрывала черная повязка, вместо ноги – деревянная культя, костыль под рукой, в зубах трубка, на плече попугай. Не Лукомор, а капитан Флинт какой-то. Пират по жизни…

– Говорил, а ты не слушал. Поэтому попал.

– А это не твое дело, – выплеснул из себя Максим.

Пропасть исчезла, а Лукомор остался. Он сидел за столом и с демонической усмешкой смотрел на Одинцова. Два «быка» с ним, Леня Зацеп и Алик Жадный. Если Лукомор допускал в общении с ним вальяжность, граничащую с беспечностью, то эти были настороже. Ноги на ширине плеч, руки разведены в стороны, кулаки сжаты, в глазах агрессивный блеск. Майор Одинцов был источником их бед, они ничуть в том не сомневались.