Фортуна благоволит грешным

«У нашей девочки?» Шарлотта невольно вздохнула.

– Мама, а что, если она не захочет быть переводчиком с древнегреческого?

– Тогда она может переводить с современного греческого, – ответила миссис Перри. И тут же, нахмурившись, спросила: – А к чему вдруг эти вопросы?

Шарлотта не знала, что ответить, но точно знала одно: она считала своим долгом по отношению к Мэгги и даже по отношению к незнакомой ей Джорджетте Фрост потребовать для них свободы.

– Эти вопросы просто напрашивались, – ответила она наконец.

Ее мать, крепкая розовощекая женщина, лишь пожала плечами и пошла к выходу. Потом вдруг обернулась и спросила:

– Мистер Фрост, вы намерены пойти на дознание? Думаю, после ланча викарий может пойти с вами. Я ожидаю его возвращения с минуты на минуту.

– Да, думаю, я пойду, – ответил Бенедикт. – Возможно, викарию будет легче, если он пойдет не один.

– Тогда вы можете позаботиться, чтобы он не переутомлялся. Он вечно находит с кем еще поговорить и чей еще дом посетить.

– Мама, но отец же викарий… – вмешалась Шарлотта. – Люди обращаются к нему за утешением. Он же не пропадает где-то, часами играя в карты.

– А кто тогда должен поддерживать его собственную семью, если его вечно нет дома?

«А кто поддержит самого отца, если его близкие всегда или в Лондоне, или в Древней Греции?» – подумала Шарлотта.

– Этот вопрос тоже напрашивается, – пробормотала она.

– Да-да, вопрос… О, эврика! На следующем уроке нам с малышкой следует заняться вопросительными словами, – добавила миссис Перри. Она исчезла из дверного проема, что-то сказала на греческом Мэгги, затем стала подниматься по скрипучей лестнице.

Внезапно в гостиную заглянула Мэгги и спросила:

– Почему вы так странно сидите на подлокотниках дивана? – Ни Шарлотта, ни Фрост не успели ответить, а она добавила: – Я поведу Капитана на прогулку. Он не выходил на свежий воздух все утро, пока я была на уроках.

– Значит, собаке не хватает свежего воздуха? А как насчет ее хозяйки? – осведомился гость.

Осторожно соскользнув с подлокотника дивана – так, чтобы не задеть ноктограф, – Шарлотта заметила:

– Мне тоже не хватает. Только в это время года можно гулять без тяжелого колючего пальто или же не потеть от жары.

Мэгги с ее светло-каштановыми кудряшками и зелеными глазами была копией покойной Маргарет, и Шарлотте иногда даже хотелось, чтобы ложь, придуманная их семьей, оказалась правдой и чтобы матерью этого ребенка была ее сестра. Она знала, что ее собственная жизнь стала бы легче, если бы у нее в сердце не было места для Мэгги.

– Entáxei. – Мэгги улыбнулась и наморщила носик. – Это значит «все в порядке». Бабушка говорит, у меня ужасный акцент.

– Он гораздо лучше моего, – сказал Бенедикт.