Благие намерения. Мой убийца

 – И потом, не знаю, будет ли настаивать Блэйтон, ведь доклад аналитика очень неоднозначный, однако есть предположение, что цианид уже был в табакерке в 15.45. На наклейке почтовой марки остались следы яда. Я полагаю, если Блэйтон выдвинет эту версию, присяжные ему поверят. Кстати, и поэтому тоже нужно упомянуть действия Макферсона в течение всего дня.

– Ясно. Макферсон – такой свидетель, которого обычно поручают помощнику; и если повезет, он все запутает. – Улыбка Вернона показала Оливеру, что принимать эти слова на свой счет тому было бы нелепо. – И все же пока утешительного мало. Да, по некоторым пунктам мы можем попытаться разбить обвинение; думаю, в частности, они признают слабость мотива. Но в реальности убийца либо мисс Нокс Форстер, либо Рейкс. И если прокурор посадит на скамью подсудимых одного, мы вольны предположить, что виновен другой. Так что давайте посмотрим свидетельства по обоим.

Оливер кивнул.

– Я ждал, что вы так скажете, и все проанализировал вот тут в двух колонках. Да, самый трудный вопрос – это розы. Если бы только Лей не разглядывал их так пристально!

– Удастся его поколебать, как думаете?

– Сомневаюсь. Он стряпчий и разбирается в профессиональных трюках."

"– Что вы, что вы, уважаемый мистер Оливер! – Вернон изобразил изумление. – Нельзя называть квалифицированную работу адвоката «профессиональными трюками»!

Оливер рассмеялся.

– Хоть розой назови… – начал он и вдруг осекся. – Я имел в виду «профессиональные трюки», но ведь это подходит и ко всему делу. Как назвать розу?

– Вот-вот, – кивнул Вернон. – Знаете, может, Лей и опытный адвокат, а значит, крепкий орешек, но он не садовник и тут может запутаться.

– Может. Однако пока что не запутался, и, честно говоря, не думаю, что запутается. Кроме того, эти розы видели и другие люди – видели правильно.

– Значит, если мы хотим выиграть, важно избегать шипов. Давайте посмотрим ваш анализ.

Работа была проделана замечательная; чем больше читал Вернон, тем меньше ему все нравилось. Сам того не зная, он вслед за Фенби пробормотал:

– Розы – и ваза…

Часть V

Напутственное слово присяжным

Судья Смит откашлялся и начал напутственную речь:

– Господа присяжные, вам предстоит рассмотреть обвинение в убийстве Ланселота Генри Катберта Каргейта путем отравления цианистым калием.

Несколько лет назад судья Эвори, разбирая дело Жан-Пьера Ваккера, привел такую цитату: «Из всех способов прервать человеческую жизнь самым отвратительным является отравление ядом, поскольку от него сложнее прочих защититься с помощью мужества или осмотрительности. И потому во всех случаях, когда один человек дает второму яд и второй человек – или кто-то посторонний – умирает, закон признает злой умысел, даже если не доказано наличия особой вражды».