Black u0026 Red

Все больше подтверждений находится тому, что на должность вице-премьера, курирующего вопросы оборонного комплекса и новейших военных технологий, будет назначен Алексей Жуковский, который до этого успешно возглавлял…»

Деметриос выключил радиочасы. Сны… Странно, что на свои собственные сны у него никогда не хватало времени, чтобы толком в них разобраться.

На пять часов вечера у него был назначен новый совместный сеанс. И весь день он томился ожиданием, терялся в догадках: явится ли на этот сеанс после всего, что случилось, Гай. Явится ли Ермаков, ведь, по информации следователя, он тоже принимал в этих последних событиях самое активное участие – фактически это он задержал жену Гая…

С трех он закрылся в своем кабинете. И намеренно не выходил в приемную, даже когда внизу звенел звонок. В приемной суетилась секретарша Ираида Викторовна. И вот без четверти пять она заглянула к нему:

– Игорь Юрьевич, они собрались.

– Все?

– Все. И он… представляете, он тоже там. – Ираида Викторовна округлила глаза.

– Скажите им, пусть заходят.

Они вошли, поздоровались и вот уже расселись. Деметриос оглядел их. Гай… у него вид, словно ничего не произошло, словно это и не с ним… конечно же, не с ним, но это же его семья…

Деметриос набрал в легкие побольше воздуха. Что они хотят? И что он хочет от них? Денег? Ясности? Исцеления? Но он же до сих пор так до конца и не понял, в чем их нездоровье. Он выстраивал себе психологическую модель, гипотезу, а иногда просто пытался угадать, но…"

"Кто они? Ермаков – он сидит ближе всех. Изнасилованный в детстве старшими подростками, переживающий эту травму все последующие годы остро и болезненно, не способный забыть это, потому что насилие разбудило, вскрыло, как нарыв, его истинную природу гомосексуалиста, с которой и шагать бы ему по жизни… Сопротивляющийся очевидному, бегающий за каждой юбкой, флиртующий с девицей даже в приемной психотерапевта… Сломанная игрушка… «Ты просто сломанная игрушка, – думал Деметриос. – А я-то собирался писать о тебе в своей диссертации, воображая, что твой случай редкий, уникальный. А ты просто самый обычный латентный гей, каких тысячи, и, на свою беду, не хочешь, боишься это признать».

– Ну, как успехи? – спросил он.

Ермаков, который только сегодня утром выдержал от жены, от своего Жабика жестокую сцену ревности со слезами и упреками за то, что не ночевал дома, рассеянно улыбнулся. Он смотрел на Гая, сидевшего напротив.