План битвы

Значит есть промежуточное звено, ведь непосредственно от нас Суходоев ничего узнать не мог. Надо искать, кто из посвящённых имеет связь с этим… милиционером, в общем. Ладно… Блин! Хреново. Но лучше, чем ничего. Спасибо Роман Александрович.

— Пожалуйста. Это в наших общих интересах, вообще-то. Ищите, короче, кто имеет отношение к этому сучонку. Он сейчас у «конторы» под колпаком, поэтому связь эту надо оборвать как можно скорее и очень аккуратно, чтобы никакой новой информации о вас не просочилось. То, что уже имеется, я подчищу, но новых залётов нам не нужно. Понимаешь?

— Да, как не понять? Конечно, понимаю. Подумаем. Если помощь понадобится, обращусь.

— Хорошо, чем смогу помогу. Следующий момент. Злобин хочет встретиться. Ты когда поедешь?

— Да не знаю, не определился ещё. Меня же родители режим заставляют соблюдать.

— Тоже анекдот, родители заставляют… Ну, ты уж договорись с ними как-то, подросток, понимаешь ли… Не затягивай, короче. Зачем хорошего человека ждать заставлять?

— Не будем затягивать. Сегодня на фабрику схожу, посмотрю, что там к чему.

Мы расстаёмся, но сначала я иду к Платонычу. Дохожу по Весенней до драмтеатра, сажусь на автобус и еду до самого облпотребсоюза. Приходится какое-то время поторчать в приёмной Большака, дожидаясь, пока у него закончится совещание.

— О, Егор, привет, — говорит он, выходя из кабинета вместе со своими замами и прочими ответственными сотрудниками. — Ты давно здесь? А я уезжаю сейчас… Может, по пути поговорим?

— Нет, по пути не очень идея. Мне всего-то три минуты нужно.

Говорить при водители вряд ли получится.

— Ну, ладно, — соглашается он и возвращается в кабинет. — Случилось что?

— Куренков говорит, что блатным, пославшим Самойлова, на нас указал Суходоев. И, соответственно, Корнею тоже, наверное.

— Суходоев? — удивляется Большак. — Это как?

Я вкратце пересказываю ему свой разговор с Романом.

— Да, — озадаченно качает головой дядя Юра. — Надо подумать, как нам дальше действовать. Пошли. Подбросить тебя? Ты куда сейчас?

— К политеху. Хочу к участковому заглянуть.

— А, Егорка, — невесело приветствует меня Рыбкин, сидя за рабочим столом и с мрачным видом, разгребая бумажки.

— Здорово, дядя Гена, — киваю я.

— Здорово, коли не шутишь…

— Ну, как жизнь? — спрашиваю, присаживаясь к приставному столику.

— Жись только держись. Живём поманеньку. Сам как?

— Да мне-то что сделается. Как там дщерь твоя неразумная?

— Ой, знаешь что, — повышает он голос. — Не сыпь мне соль на рану!

— Может, мне с ней поговорить?

— Ты чего! Сдурел что ли? Она как узнала, что ты всё слышал, всё, у ней прям все клапана посрывало. Всю ночь проревела.