План битвы

Я даже ни стопки вчера, понял? Даже к «Сибирской» твоей не прикоснулся, а ты меня знаешь… В общем, сижу, думаю, что делать…

— А чего тут думать-то! Любовь и ласка всё решают. Родитель ты или кто?

— Родитель! Тебя не спросили… Своих нарожай, да вырасти, а потом советы раздавай. Сам-то вон от горшка два вершка!

— Я знаю, что говорю, Геннадий Аркадьевич, послушай меня.

— Знает он… Умник нашёлся… А что ты говоришь-то? Ты ж не сказал ещё ничего.

— Для начала, перестань попрекать.

— Попрекать! А я что не человек что ли, что со мной можно вот так? Ноги что ли об меня вытирать?!

— Ну ты же взрослый мужик, потерпи.

— За**ись у тебя советы. Ну, профессор, чего ещё подскажешь дураку старому?

— Да ладно тебе, дядя Гена, в позу вставать, я же как лучше хочу.

— Хочет он! Все хотят, понял? Я за себя что ли? Мне-то вообще по*уй! Я ж о ней пекусь! Все эти тёти Клавы да бабы Оли… им только дай повод, пойдут по всей земле русской языками чесать. Ей же жизнь и испортят, будто не понимаешь. А коли не понимаешь, дурак значит и нехрен рот разевать. Яйца курицу не учат!

— Так скажи им, что это родственник дальний был из Новосибирска. Погостил и уехал… Что? Чего так смотришь? Уже всем раззвонил, что он жених Наташкин?

— Блин! Болтун — находка для шпиона!

— Да пофиг! Пофиг тётя Клава. Встретишь её, скажи, как бы по секрету, что это твой племяш троюродный. Сестра двоюродная прислала погостить. Какая свадьба, скажи, дура что ли, дочери ещё и восемнадцати нет. Запудри мозги. Скажи, мальчик проблемный, трудный подросток, украл кеды в магазине, на учёте состоит, куча приводов, не знаю… Придумай чего-нибудь по своей ментовской части. Скажи, не хотел афишировать, вот и придумал, что типа однокурсник дочкин. Только, скажи, никому ни слова, только ты и я. Думаю, к вечеру каждая собака будет знать, что у тебя, мента, родственник малолетний преступник, а ты его выгородить пытался.

— А куда он делся-то, если под моё крыло приехал?

— На допрос вызвали. Пришлось срочно возвращаться. Так-то он парень хороший, просто оступился по молодости. Мать-одиночка колотится на трёх работах, безотцовщина, ребёнок вечно один, дурная компания, школа просмотрела. Не знаю, думай, короче сам. Я тебе первое, что в голову пришло предложил, а если нормально помозговать, ещё и не то придумается. С Наташкой посоветуйся. Она-то должна быть в курсе твоей версии, чтоб не проколоться, понимаешь?

Гена смотрит на меня с удивлением и качает головой.

— Думаешь проканает?

— Не знаю. Придумай, короче, что-то более ужасное, чем тайная беременность.

— Какая беременность?! — вскакивает Гена.

— Да успокойся ты, я думаю, никакой, но бабьё-то первым делом об этом судачить будет, будто сам не понимаешь.

— Ты точно ничего такого не знаешь? — спрашивает он, просвечивая меня, как рентгеном.