Битва веков

У остальных, когда священники закончили свой недолгий путь вдоль рва, выбора уже не осталось. Малюта Скуратов махнул рукой — и новгородская измена навеки прекратила свое существование.

Прошло еще около сорока лет, и во время смуты в Новгород вошли союзные Руси шведские войска. Король приказал спросить у новгородцев: желают ли они перейти под его корону или остаться подданными тогда еще неведомого русского царя? И новгородцы единодушно пожелали сохранить свое единение с Россией.

Союзники их воле, разумеется, подчинились.

Зикр

Барон Тюрго предстал пред очами князя Сакульского через два дня, когда тот уже собрался выезжать на порубежье, к воеводе Воротынскому. Государь, опытный и пуганый, стремился до последнего мига сохранить втайне военные планы от посторонних и требовал, чтобы все вопросы решались исключительно тремя посвященными, а любые вести и предложения передавались только лично. Князь Михайло постоянно был занят обустройством засечной черты и строительством новых острогов на Северном Донце, Цне, Студенце, Воронеже, Осколе, Орле, Данкове, восстановлением крепостей в Ельце и Кашире. Государь — делами государственными в Москве или Александровской слободе. Андрей в результате оказался «на посылках».

Выглядел шведский посланник исключительно импозантно: тонкие щегольские усики, такая же куцая, тонко очерченная бородка, глаза сверкали весельем, украшенный кружевами камзол благоухал розовой отдушкой. Повод для визита у гостя тоже был вполне приятный и весомый: он привез Звереву письма от детей, жены и князя Друцкого.

Благодарный князь, естественно, пригласил гостя в трапезную, где бодрый швед с готовностью сообщил:

— Очень, очень разумное решение с твоей стороны, Андрей Васильевич, в столь опасный час отправить близких своих в дальние пределы от возможной трагедии. Сразу виден тонкий, исключительный ум умелого и знающего политика.

От такой неприкрытой лести Зверев невольно вздернул брови и промолчал, ожидая внятного и проясняющего ситуацию продолжения.

— Да, да, — покивал барон, — во всех дворах известно, сколь страшная буря грозит вашей великой стране. Султан Селим, как доносит посланник англицкий при османском дворе, повелел хану Крымскому Девлет-Гирею собрать все силы свои, кои токмо есть средь татар крымских и ногайских, пойти на Русь и сесть на ней накрепко, дабы больше за невольниками не бегать, а по потребности их в городах и селах изымать. Для сего дела отрядил он двести пушек осадных и десять тысяч янычар своим именным фирманом. Однако же случилось так, что среди гвардии его недавно смута учинилась, и янычары султанские котлы к дворцу таскали, в них били долго и визиря главного требовали смерти предать, а иных отдать им на поругание.