Битва президентов

– Полковник Разин действовал по собственной инициативе или…

Настала очередь Воротникова утратить дар речи. Чего он меньше всего хотел в этой жизни, так это расписываться в своей несостоятельности в качестве шефа ФСБ. И все же, превозмогая себя, он произнес:

– Или, Анатолий Дмитриевич. Насколько мне удалось выяснить, Разин не только проходил службу под командованием генерала Луконина, но и поддерживал с ним внеслужебные отношения. Это длилось давно и… – Прежде чем продолжать, Воротников был вынужден хорошенько откашляться. – И не без выгоды для обоих. Короче говоря… – Он снова кашлянул. – Эта парочка занималась преступной деятельностью примерно с конца восьмидесятых. Неопровержимых доказательств у меня пока нет, но негласный опрос сотрудников подтверждает, что Луконин и Разин не только крышевали бизнесменов, но и выполняли заказы преступных группировок. Что касается акции под Смоленском, то она почти наверняка была спланирована и осуществлена под непосредственным руководством Луконина."

"Сделав это признание, директор ФСБ провел ладонью по лбу и обнаружил, что она совершенно мокрая. В довершение к этому мутная капля пота сорвалась с его носа и упала на полированную крышку стола. «Вот так и я, – промелькнуло в его мозгу. – Был и нету».

– Луконин, Луконин… – задумчиво пробормотал голос Астафьева в телефонной трубке. – Да это же…

Воротников вытер стол размашистым взмахом руки и сказал:

– Так точно, господин президент. – Он так редко обращался к Астафьеву столь официально, а потому слово «президент» резануло слух обоим. – Генерал Луконин является первым помощником моего заместителя. Заявление об отставке мною написано. Готов вручить его вам лично или же через секретариат.

Астафьев, ошеломленный свалившимися на него известиями, запустил пальцы в курчавые волосы на голове и несколько раз потянул на себя, стремясь во что бы то ни стало сохранить самообладание. Частично это помогло, но когда Астафьев заговорил, стало ясно, что его распирает самое настоящее бешенство. Очень редко и очень немногие люди видели своего президента в подобном состоянии. Обычно уравновешенный, выдержанный, умеющий взвесить каждое слово, он сорвался на крик, еще более страшный оттого, что звучал он не в полную силу, а приглушенно, сдавленно:

– Ты что это себе возомнил, Александр Васильевич? Отставка? Ха-ха-ха! – Наигранный смех прозвучал как хрип висельника. – Нагадил, значит, а дерьмо за тебя пусть другие разгребают?

– Виноват, – выдавил из себя Воротников. – Я…

– Виноват, генерал. О-очень виноват. Передо мной, перед коллегами своими, перед родиной.