Билеты в один конец

 – Ну… лет шесть она уже здесь живет, примерно столько лет их пацану. И столько лет мы с ней знакомы.

– У них еще и дети есть?

– Да. Матео.

– Так… Тогда мне надо сделать шарлотку и взять с собой, – говорю я, ставя пустую чашку на перила балкона. – Их сыну обязательно понравится русский яблочный пирог.

Влад смеется.

– Понравится, понравится. Хотя Вика, может, и сама умеет. Но твоя шарлотка, – мычит он. – Все равно особенная.

Я фыркаю, довольная похвалой. Обнимаю Влада. А он явно истолковывает мою нежность по-своему – опускает руки мне на ягодицы, вжимая в свою эрекцию.

– Таранов! Даже не смей. У тебя настройка и адаптация стимулятора.

– А у тебя вроде бы овуляция, я увидел в приложении.

– Подождет моя овуляция, – игриво хлопаю его по рукам и иду на кухню. От соблазна подальше.

Пока я чищу яблоки и замешиваю тесто для пирога, Влад занимается завтраком для Алисы, затем слышу, как он скрипит дверью детской и говорит:

– Просыпайся, малышка, смотри-ка, солнце уже высоко, а ты еще в постели.

Через несколько минут они вдвоем появляются на кухне: дочка сидит у него на руках, волосы всклокочены, трет кулаками глаза.

– Доброе утро, родная, – вытираю руки о фартук и подхожу чмокнуть ее в мягкую щеку. – Как спалось?

– Хорошо, – сонно улыбается Алиса, кивая. – Мне снилось, как мы купались в море.

– Сегодня не искупаемся, вода еще холодновата. Но зато поедем к Диего в гости, у него небольшая ферма. Возможно, есть бассейн.

– Бассейн! Ура! – оживляется Алиса.

– И с мальчиком познакомишься. Он твоего возраста. Будет с кем поиграть.

Я наливаю всем апельсиновый сок, усаживаю за стол. Алиса болтает без умолку, рассказывает, как она нарисовала вчера пальму и воображает, как будет играть с Матео в прятки. Я смотрю на нее, на ее щебечущий ротик и сердце наполняется благодарностью к Таранову: сколько раз за последние месяцы я корила себя, что оставила дочь без отца… но вот сейчас… эти мысли кажутся абсолютной глупостью. Потому что радостный Влад кормит ее ложкой йогурта, смеется. И совершенно нет ощущения, что он ей чужой.

* * *Дорога к деревушке Сантуана, где живет семья Диего, занимает около часа на машине. Он сам за нами приезжает. Мы спускаемся по серпантину из нашего района к шоссе. Я высовываю ладонь в окно, в поток воздуха. С обочин дороги свешиваются цветущие кусты, вся Мадейра цветет беспрерывно. Мимо мелькают домики, пальмы, иногда огромные агавы словно часовые стоят у поворотов. Чем дальше от Фуншала, тем больше вокруг простора: холмы, поросшие зеленью, глубокие долины, внизу блестят речушки. В салоне звучит тихая мелодия португальской песни, которую крутят по радио, и я напеваю ее себе под нос, глядя, как дорога убегает вперед.

Влад тоже расслаблен. Ветер развевает прядь его волос на лбу. Я любуюсь им.