Безымяныш

Тем не менее, когда служанка отвела меня в комнату, где на столе в двух тарелках дымилось горячее, а ещё в одной плоской лежали: хлеб, сыр и овощи, я отказываться от пищи не стал. Безымянных в столовой таким не кормили. Запах просто чудесный, вкус, как я убедился, не хуже.

И к одежде с обувкой у меня нет претензий. Село всё замечательно — словно на меня шили. Но не для охоты наряд. Просторная белая рубаха со свободными рукавами, красная, в цвет Дома Эр-Драм жилетка, коричневые штаны, хоть и в обтяжку, а позволяют любые движения, широкий кожаный пояс, к которому легко прицепить, и ножны, и кошель, и что-хочешь. Мягкие короткие сапоги с отворотами очень удобны. И действительно, господин. Дома, в Предземье, сошёл бы за сына купца, или даже за молодого дворянчика. Воины, с которым сейчас ехал из внешки, были одеты попроще."

"После ужина — на улице как раз стемнело — всё та же служанка вернулась за мной и отвела меня к кабинету лорда Мехмеда. На мягкой лавке возле массивной двери сидели двое охранников из тех, с кем мы приехали во внутрянку. Короткие сабли с широкими лезвиями, ножи, как простые, так и метательные. Скорее бы и мне выдали. Без оружия — а всё казённое пришлось перед отъездом сдать — я чувствовал себя полуголым.

Хорошо хоть, что восстановился дар — клинки снова при мне. И, что вдвойне здорово, я уже пару часов как почувствовал, что снова могу стать невидимым. Пусть всего на минуту, зато пользоваться способностью смогу теперь каждые сутки, а не как те же лекари всего раз в неделю.

Охранники одарили меня теми же пренебрежительными ухмылками, которые прежде натягивали на лица, когда я пытался заговорить с кем-то из них в дороге. Ну ничего, я ещё научу вас себя уважать. Один из них встал с лавки и постучал в дверь приделанной к ней специальной железкой. Дождавшись еле слышного разрешения — похоже, Мехмед находился достаточно далеко — заглянул внутрь и громко доложил:

— Хозяин, юноша прибыл.

— У меня имя есть, — нахмурившись, буркнул я.

Представлялся же им ещё там, на внешке, когда выезжали. Ухмыляются они, видишь ли. Нашли пацана. Надо будет кому-нибудь рожу набить, чтобы уважать начали. Ишь, носы задирают. Да я в свои четырнадцать столько всего свершил, что этим домашним воякам и всей толпой не переплюнуть. Небось, и долями никто из них рядом со мной не валялся.

— Иди, — указал на приоткрытую дверь охранник.

Разрешение Мехмеда как раз только что донеслось до нас. Гля, как морду воротит. Вот ему и набью её.

— Ещё потолкуем, — пообещал я охраннику и шагнул в комнату.

Дверь позади меня тут же закрылась. Не похоже на кабинет. Шкафы, кресла, стол, куда больше подходящий для трапезы, чем для работы с бумагами, мягкий пушистый ковёр на полу, огромное окно на половину стены.