Безнадежно влип

Хочу углубить поцелуй, но боюсь, что ему будет больно. Все-таки по губе я проехалась знатно. Но мои сомнения были развеяны самим Мишей. Он сам проникает языком в мой рот. Вкус табака не раздражает. Целоваться с ним – вкусно. Да, точно, вкусно!

Его ладони с талии перемещаются на ягодицы. Миша сжимает их в такт нашего поцелуя. Я же трусь об него словно кошка и только спустя несколько секунд до меня доходит, что я как одержимая ерзаю на нем.

Чувствую, как через ткань трусиков в меня упирается его возбужденная плоть. Ну кто бы мне сказал еще пару месяцев назад, что меня это будет не пугать, а возбуждать? Странные чувства. Мне нравится ощущать его возбуждение. Нравится осознавать, что я – причина этого.

Отрываюсь от Мишиных губ, как только он начинает ласкать меня через ткань белья. Четко поняла, что хочу сейчас другого. Того, о чем он просил меня сам. Перехватываю Мишину руку, как только он отодвигает полоску трусиков в сторону.

– Ты чего? – шепчет мне в губы.

– Ничего. Просто хочу сейчас того, о чем ты меня просил. Можно потрогать? – опускаю взгляд вниз.

– Нужно, – улыбнувшись, произносит Медведев.

Оказывается, этот человек умеет много улыбаться. Видимо, удар в лицо помог. Еле сдержалась, чтобы не засмеяться от столь странного осознания. Но стоило только приспустить его боксеры, как смеяться перехотелось. Кажется, мне впервые захотелось применить в своей лексике… растение. А еще лучше мат. Это же… это же действительно охренеть!

Да уж, сейчас я в полной мере осознаю, что Медведев был тогда прав. Маты в жизни необходимы. Они красноречивее всяких порядочных слов. Смотря на его орган, так и хочется спросить… зачем такой отрастил?

– Маш? Ты в обморок падать не будешь? У тебя на лбу испарина.

– Просто он… как-то выглядит странно. В смысле большой."

"– Чуть больше среднестатистического.

– Да? А выглядит в живую как… впихнуть невпихуемое. Куда оно мне?

– Очень даже хуемое. В смысле впихуемое, – не скрывая усмешки в голосе, выдает Медведев. – Нет, ну так не бывает.

– Что?

– Ты точно также говорила в моем сне.

– А я тебе снюсь?

– Весь месяц. В кошмарах. Один раз меня убила.

– Да скорее умру я, если он будет во мне. Хотя я не планировала умирать. Ладно, прости, ерунду несу. Просто странно, учитывая, что в том кино, я, конечно, не разглядывала, но выглядел он у мужчины иначе. Итак, – перевожу на Мишу взгляд.

– Что?

– Ценных указаний, с чего начать, не будет? Ну, как тогда с наволочкой и пододеяльником?

– Разрешаю феячить по своему желанию. Только, чур, не отрывать. Это тебе не лепесток, чтобы загадывать желания.

Теперь уже на пару с Медведевым смеюсь я. Он опирается сзади руками о диван и выжидающе на меня смотрит. Я – сильная. Умная. Смелая. Почти обнаженная, с таким же голым Медведевым наедине.