Безнадежно влип

Возвращаю лямки сорочки на место.

– И как ты ухаживал? Дарил цветы? Говорил комплименты?

– Иногда с ложки кормил. Волосы мыл, утку подавал. Цветы не дарил, книжки про шуры-муры пачками носил. Комплименты не говорил, наоборот ругал, чтобы старалась подняться с кровати, а не залеживалась.

– А чем она болела?

– В аварию попала.

– Ясно… она умерла?

– Типун тебе на язык. Жива, здорова. Нервы мне мотает, тебе вот помогает прятаться на даче.

Когда до меня доходит смысл Мишиных слов, мне хочется снова его ударить.

– И все-таки ты гад. Я нормальный вопрос тебе задала, а ты мне что в ответ?

– Правду. Ты спросила про особенную девушку, я тебе и ответил.

– Но ты мог сразу сказать, что это твоя сестра.

– А ты могла грудь не убирать, но убрала же. Все. Оружие спрятано за ночнухой, разводить меня на разговор больше не получится.

– А если я сделаю вот так?

С ума сошла, не иначе. Вроде не пила, но откуда-то взялась уверенность. За доли секунд стянула с себя сорочку и откинула ее на диван. Взглянула на Мишу, а там смесь из желания, восторга и несвойственной ему игривости. Как только он тянет руку к груди, я тут же ее одергиваю.

– Неа.

– Ааа, трогать типа только после ответа на вопрос?

– Ага.

Принимаюсь расстегивать Мишину рубашку. На удивление, пуговицы поддаются легко. Так, словно я раздевала его всю жизнь. Снимаю с него рубашку и не мешкая тянусь к брюкам.

– Вау, – улыбнувшись, произносит Миша, как только я берусь за его ремень.

Избавить Медведева от брюк оказалось сложнее. Но я все же справилась. Единственное, что сейчас смущает – это вовсе не то, что я полуголая, а носки на Мише. Перевожу взгляд не его лицо.

– А можно я их сниму?

– Да ты что? – наигранно удивляется Медведев. – Мои секси носки? Мне казалось, они придают мне шарма.

– Когда кажется – креститься надо.

Стягиваю с Миши носки и усаживаюсь обратно. Боже, откуда во мне взялось столько уверенности?

– Итак, – насмешливо бросает Миша, сжав мою талию. – Я слушаю.

– Хачапури.

– Не, Маш, жрать мы сейчас точно не будем.

Обхватив ладонями его лицо, намеренно подаюсь к Мише, касаясь своей грудью его тела. Черт, что я там хотела спросить? А, точно! Шумно сглотнув, шепчу ему в губы.

– Мое первое приготовленное блюдо – ленивый хачапури. Он был вкусным? Ты ничего не сказал.

– А если я скажу, что невкусный, то больше грудь не дашь? – молчу, еле сдерживаясь. – Вкусный. Как и шницель. Как и под шубой, как и пироги, – ну сволочь же какая.

– Но ты ни разу не похвалил.

– Зазналась бы еще. Да ладно, шучу. Я просто гадничал, чтобы ты в меня не влюбилась. Но все пошло черед одно место на букву «ж».

– Ну сейчас это по-любому жемчужина.

– Да я бы сказал, полная жемчужина.

Тянусь к его губам и аккуратно целую в уголок рта. Сама не поняла, как лизнула его кровь.