Индульгенция 3. Без права на смерть

В очередной раз жизнь макнула меня в дерьмо, показав, что рассчитывать можно лишь на себя.

И да, я тоже боялся — вот такой вот я неправильный герой. Я помнил ту тварь, что проникла к нам во время тренировки. И если это только малая часть его силы, то мне хана. Даже не представляю, что я ему могу противопоставить.

Но сидеть тут действительно осточертело. Хотелось на волю, хотелось вернуться домой и постараться хоть немного пожить жизнью обычного парня, чье тело не проверяют каждый день на прочность. Но это все мечты, а реальность — вот она. Клубится в пяти метрах, создавая непроглядный фон.

— Возьми, — бабка протянула мне парные мечи из обычной стали. — Там, где магия не сработает, кто знает, что поможет…

Я молча надел перевязь, затянул ремни на груди. Проверил, насколько легко они выходят из ножен, взмахнул пару раз, проверяя баланс, и так же молча пошел дальше.

— Не держи на них зла, Видар. То, что находится там, сожрет их и не заметит. Они и сами не понимают, чего боятся, но этот страх выше их понимания. Раньше они подобного не испытывали и теперь просто не понимают, что происходит. И я тоже, -добавила она уже тише.

Но я не слушал ее. Зачем? Голова очищалась от всех ненужных мыслей и переживаний. Тело, хорошо отдохнувшее и полное энергии, настраивалось на бой. Посмотри кто мне сейчас в глаза, то увидел бы там абсолютное спокойствие и безмятежность.

Незапертая калитка чуть слышно скрипнула. Шаг вперед, закрыть ее за собой, ну, и дальше прогулочным шагом. Туда, где, как я чувствовал, притаился голод. Ну да, оттуда прямо-таки несло бурчащим желудком и страданием. И мне даже стало жаль того, кто притаился где-то там. Но становиться его обедом я, конечно же, не собирался — просто убью, чтобы прекратить его мучения, потому как я очень жалостливый и гуманный."

"— Encore de la nourriture idiote? Quel monde barbare? (Опять глупая вопящая еда. Что за варварский мир?), — коснулась меня мысль. Язык, на котором она была произнесена, был мне знаком по моему прошлому миру. На нем говорили франки, и я его хорошо знал.

— Ты слышишь, что я воплю? Или видишь, что убегаю? — ответил я на том же языке.

— Что? — в голосе послышалось удивление. — Неужели нашелся тот, кто знает благословенный язык моей родины? Представьтесь, сударь.

— Его Темнейшество князь Видар Григорьевич Раздоров. Как я могу к вам обращаться?

— Ох, простите, где же мои манеры? Маркиз Луи де Сомбре, приближенный Его Величества Франциска Девятого. Вы не представляете, как я рад встретить тут истинного аристократа!

— И вы не собираетесь меня есть? –удивился я.

— Увы, мне невыносимо стыдно признаваться в этом, но мне придется. Я очень оголодал.